Летом 2025 года украинские власти разрешили мужчинам в возрасте от 18 до 22 лет выезжать за границу. Только за первые три месяца страну покинули не менее 78 тысяч молодых мужчин. Издание «Медуза» собрало истории нескольких из них — тех, кто воспользовался этим решением и уехал в Европу. Это не истории о трусости и не о предательстве. Это истории о том, что значит быть молодым человеком в стране, которая уже четыре года живет в состоянии войны.
Когда дом сгорел
Алексей из Одессы уехал в Берлин в 23 года. Поводом стал не страх перед ТЦК и не усталость от войны в абстрактном смысле — в его квартиру попал «Шахед». Взрывная волна выбила двери в ванной, где он в тот момент находился. Сама квартира сгорела. Через месяц вышло постановление о выезде, и Алексей уехал за три недели до своего дня рождения.
В армию он не собирался — ни из страха, ни из расчета. Знакомые военные сами говорили ему: не надо молодым ребятам туда идти. Родители поддержали его решение, друзья пожелали удачи.
Как рассказывает «Медузе» Алексей, в Берлине люди не спешат — в 25–30 лет спокойно поступают в университет, сидят в парке и просто отдыхают. «Кто-то выбирает патриотизм, а кто-то — собственное будущее», — говорит он. Каждый отвечает за себя сам.
«Мое будущее — вернуться домой с деньгами»
Дмитрию из Бахмута 23 года. Война для его семьи началась не в 2022-м, а еще в 2014-м: тогда они уехали в Россию, куда гнала пропаганда, но вернулись обратно — домой, в Украину. В 2022 году снова пришлось бежать, на этот раз в Днепр. Сильная тревожность, ощущение, что в любой момент что-то случится, — все это осталось с тех пор.
Уезжать он поначалу не собирался. Была работа, были планы — поступить в вуз, накопить денег. Но с каждым месяцем становилось хуже: обстрелы, коррупция, принудительная мобилизация. Его двоюродный дядя погиб при обороне Мариуполя, а семья до сих пор не получила от государства ничего — даже похороны пришлось оплачивать самостоятельно.
Как рассказывает «Медузе» Дмитрий, сейчас он в Вольфсбурге, но в 2027 году планирует вернуться — не потому что его выгонят, а потому что Украина для него ближе, несмотря ни на что. Его слова звучат как негромкое, но твердое обещание самому себе: приехать домой с деньгами, купить дом и жить.
Свобода как первое слово
Андрей из Лимана, ему 22 года. Когда началась полномасштабная война, он уехал из родного города в Киев, пока родители добрались до Европы. Мысли о нелегальном переходе границы у него были — но он читал, как люди платят перевозчикам и все равно попадают в руки пограничников, и не решился рисковать.
Уехал через две недели после того, как разрешили, — только задержался из-за документов на собаку. Сейчас живет в Брно, работает на заводе, учит чешский.
Как рассказывает «Медузе» Андрей, главным в его решении оказалось не столько желание уехать от ракет, сколько — уйти от отношения к людям. На его глазах в Киеве мужчину просто затолкали в машину ТЦК. «Свобода — первое слово, которое приходит на ум», — говорит он о своей нынешней жизни. В Украину возвращаться не планирует.
Лотерея над Киевом
Кирилл из Киевской области несколько раз пытался выехать еще с 2022 года — сначала вместе с семьей, когда российские войска подошли к их селу, потом как студент иностранного вуза. Оба раза его не пустили. Отец уехал, Кирилл остался — работал, платил за жилье, чтобы родители не волновались.
Как рассказывает «Медузе» Кирилл, решение уехать созрело после того, как один из его знакомых погиб во время обстрела — не на фронте, а у себя дома, в спальном районе Киева. Он посчитал: над городом каждую неделю пролетает около 500 беспилотников, страдает примерно десять зданий. Это просто лотерея. Через неделю после отъезда он узнал, что неподалеку от его дома был прилет.
В день выхода постановления он был на рабочей планерке. Кто-то из коллег крикнул: «Парни, можно выезжать!» Коллеги постарше сказали: «Езжай, не думай — если бы я мог, поступил бы так же». Сейчас Кирилл в Вольфсбурге, ищет квартиру, учит немецкий. Свое будущее видит в Европе — хотя не исключает, что вернется.
Два года на передовой
История Максима стоит особняком. Ему 21 год, он из Одессы — и он единственный среди героев «Медузы», кто уже отслужил. Два года боевым медиком в «Гвардии наступления». Уходил добровольно — хотел, был физически готов, верил.
Весной 2025 года его роте дали задание, из которого, по его словам, живым не мог вернуться никто — до них там уже погибло около 150 человек. Сорок человек сели в машины и уехали с фронта. Розыска до сих пор нет.
Как рассказывает «Медузе» Максим, за два года на фронте у него распался брак — жена сказала, что они давно живут разными жизнями. «Все, что я мог отдать стране, я уже отдал», — говорит он. Время, здоровье, два года жизни.
При этом Максим — единственный из всех, кто говорит о войне с открытой болью за страну. Он понимает президента. Он говорит, что если бы оккупировали Одессу, стоял бы до последнего. Он хочет домой — и верит, что вернется при первом же перемирии. «Хоть на крыше буду ехать, только довезите меня до Украины», — говорит он.
Раскол, которого не избежать
Решение Офиса Зеленского разрешить выезд молодых мужчин раскололо украинское общество. Демографы предупреждают: многие не вернутся, а экономика, уже потерявшая около 27% рабочей силы из-за мобилизации и эмиграции, рискует лишиться и молодого поколения. Часть украинцев, оставшихся в стране, считает уехавших дезертирами.
Но сами уехавшие смотрят на это иначе. Они не говорят, что правы. Они говорят, что выбрали — и несут за этот выбор ответственность. Кто-то планирует вернуться через год-два. Кто-то — никогда. Кто-то — как только объявят перемирие.
За каждым из этих решений — не абстракция, а конкретная жизнь: сгоревшая квартира, погибший дядя, знакомый, убитый в своей постели, два года на линии фронта. Война сделала этих людей взрослыми раньше времени. И именно поэтому их выбор — каким бы он ни был — заслуживает того, чтобы его услышали.