«Он подстрекал иранцев и бросил их»

Хотя впервые Трамп пригрозил вмешательством в ситуацию в Иране еще 2 января — заявив, что «если Иран будет стрелять и жестоко убивать мирных протестующих, что является их обычной практикой, США придут им на помощь», — в тот момент его администрация не считала протесты экзистенциальной угрозой для режима аятолл. Американская разведка поначалу оценивала выступления как недостаточно масштабные и энергичные. Этот вывод был пересмотрен к 8 января, когда протестная активность в стране резко усилилась.

Уже 9 января в Белом доме состоялось первое совещание высокого уровня, посвященное возможной реакции США на происходящее в Иране. Самым высокопоставленным участником встречи был вице-президент Джей Ди Вэнс. К этому времени иранские власти отключили интернет, начали применять боевое оружие и перешли к массовым убийствам участников уличных акций.

Вскоре после совещания, в выходные 10–11 января, Трампу представили несколько сценариев возможного удара по Ирану. Параллельно глава иранского МИД Аббас Арагчи вышел на контакт со Стивом Уиткоффом, спецпосланником президента США, чтобы обсудить пути деэскалации. «Несколько дней спустя этот неофициальный канал связи сыграл значительную роль в решении, принятом Трампом», — отмечает Axios.

13 января Трамп впервые лично принял участие в совещании, посвященном протестам в Иране. До этого он ограничивался изучением разведывательных сводок и докладов Вэнса и госсекретаря Марко Рубио. Советники представили президенту варианты силового ответа, включая удары по объектам иранского режима с военных кораблей и подводных лодок. Трамп распорядился завершить подготовку к возможной атаке, однако прямого приказа о ее проведении так и не отдал.

14 января в Белом доме и в столицах стран Ближнего Востока ожидали, что Дональд Трамп отдаст приказ о нанесении удара, писали Axios и The Washington Post. Иран закрыл свое воздушное пространство, а с крупнейшей американской военной базы в регионе началась эвакуация персонала. Предполагалось, что решение будет принято после дневного совещания президента с командой по национальной безопасности. Однако приказ так и не был отдан. «Он хотел продолжать наблюдать за ситуацией», — пояснил источник Axios.

По данным The Washington Post, 14 января — в день, когда ожидалось решение об ударе по Ирану, — Стив Уиткофф передал Дональду Трампу сигнал от иранских властей о том, что в рамках деэскалации они отказываются от массовых казней участников протестов. Позднее именно на это президент США ссылался, комментируя происходящее в более примирительном тоне. Не исключено, что такой поворот позволял ему сохранить лицо, отвечая на вопросы о том, почему громкие угрозы в адрес иранского режима так и не были реализованы. Однако ключевые причины отказа от удара носили более практический характер.

В тот же день, 14 января, Трамп провел телефонный разговор с премьер-министром Израиля Биньямином Нетаниягу. Тот предупредил, что Израиль еще не восстановил свои возможности после 12-дневной войны с Ираном летом 2025 года и не готов к возможному ответу Тегерана на американскую атаку. Схожие опасения выразили и другие союзники США в регионе — Саудовская Аравия, Катар и Египет. Они призвали Белый дом воздержаться от силовых действий, опасаясь последствий для стабильности всего Ближнего Востока.

Существенным фактором стала и позиция Пентагона, который указывал на недостаточность американского военного присутствия в регионе для отражения иранской контратаки. В последние месяцы значительная часть военно-морских сил США была сосредоточена в Карибском море в рамках кампании давления на президента Венесуэлы Николаса Мадуро.

Наконец, решающим аргументом стало отсутствие уверенности в том, что применение силы приведет к быстрой смене власти в Иране. Трамп сомневался, что предложенные военные сценарии обеспечат желаемый результат и не спровоцируют масштабные проблемы для всего региона — а также не нанесут ущерб его собственной «безупречной» репутации, отмечает The Washington Post.

«Привел бы удар к смене режима [в Иране]? Ответ однозначно “нет”. Негативные последствия атаки перевесили бы любую выгоду с точки зрения наказания режима. В конечном итоге это все анализ затрат и выгод», — заявил газете источник, близкий к Белому дому.

Трамп пока воздерживается от удара по Ирану, однако этот сценарий окончательно не снят с повестки, подчеркивают источники The Washington Post и Axios. На фоне затухающего из-за репрессий протестного движения многие его участники ощущают себя оставленными без поддержки, пишет The Guardian.

«Народ Ирана поверил ему. Если он ничего не предпримет против этого жестокого режима, доверие будет подорвано, и народ Ирана не забудет, кто был с ним, а кто отвернулся», — сказал газете иранец из Канады Азам Джанграви, близкий друг которого был убит во время протестов в Исфахане.

«Я думала о том, насколько мы беспомощны: нам приходится молиться, чтобы другая страна напала на нас ради нашего спасения и свободы. Но сейчас меня переполняет злость. Мне кажется, Трамп снова пошел на попятную и разменял жизни иранской молодежи», — заявила живущая в Турции иранка Аанахита.

Как отметил анонимный европейский чиновник, многие иранцы верили — и до сих пор верят — что президент США поможет им добиться смены власти. В противном случае Трамп рискует войти в историю как человек, который «подстрекал мирных жителей Ирана к демонстрациям и обещал помощь, а затем бросил их», сказал он в комментарии The Washington Post.

Оценить, насколько заявления Трампа повлияли на динамику протестов и жестокость реакции режима, сложно. Однако они явно отразились на публичной риторике иранского руководства. 17 января верховный лидер страны аятолла Али Хаменеи обвинил Трампа в гибели тысяч иранцев, которых он, по его словам, «подстрекал» к беспорядкам.

В ответ Трамп назвал аятоллу «больным человеком». «Чтобы страна продолжала функционировать — пусть даже на очень низком уровне — руководство должно сосредоточиться на надлежащем управлении, а не убивать людей тысячами ради сохранения контроля», — заявил он, имея в виду Хаменеи.

По данным иранских правозащитников на 18 января, в ходе протестов погибли не менее 3 900 человек. 19 января анонимный иранский чиновник подтвердил гибель как минимум пяти тысяч человек.