Журнал The Hollywood Reporter опубликовал первое развернутое интервью Харви Вайнштейна, записанное с ним уже после заключения в тюрьму. В разговоре бывший кинопродюсер признает, что в прошлом вел себя недопустимо, однако решительно отвергает обвинения в изнасилованиях и утверждает, что намерен доказать свою невиновность в суде.
Вайнштейн был признан виновным по делам об изнасиловании в двух штатах — Нью-Йорке и Калифорнии. По первому делу суд назначил ему 23 года лишения свободы, по второму — еще 16 лет. Эти сроки должны исполняться последовательно. Оба приговора в настоящее время обжалуются.
Сейчас Вайнштейн находится в нью-йоркской тюрьме «Райкерс», где содержится в одиночной камере. Его контакты ограничены сотрудниками исправительного учреждения и медицинским персоналом. Он регулярно созванивается со своими детьми и несколькими друзьями, однако их имена не раскрывает.
Остальное время он проводит за чтением и просмотром фильмов на планшете.
Из-за стеноза позвоночника — патологического сужения позвоночного канала — Вайнштейн почти не покидает инвалидное кресло. Кроме того, у него диагностирован хронический миелоидный лейкоз — онкологическое заболевание костного мозга.
SFG Media приводит несколько цитат из интервью Вайнштейна.
Об обвинениях и о своем поведении
«Многие женщины обвиняли меня — по разным причинам. Но чаще всего дело было в деньгах. Знаете, одна получила полмиллиона долларов. Другая — тоже 500 тысяч. Третья — три миллиона. Чтобы уйти с чеком, нужно было лишь заполнить форму, где говорилось, что я их изнасиловал. Они ее заполняли — и страховая компания выплачивала десятки миллионов долларов. И Disney тоже — Disney не хотела публичного скандала, поэтому просто платила людям, чтобы они исчезли. Возникает эффект снежного кома. Люди могут говорить обо мне что угодно, и это становится публичным. Но очень немногие из этих историй вообще когда-либо рассматривались в суде».
«Пытался ли я неудачно заигрывать с некоторыми из этих женщин? Переходил ли границы? Да, все это было. Честно говоря, мне вообще не следовало вступать в отношения с теми людьми, с которыми я их заводил. Я был женат на прекрасной женщине, которая не имела ни малейшего представления о том, что я делаю. Я постоянно лгал. Использовал своих сотрудников, чтобы скрывать происходящее. Но совершал ли я когда-либо сексуальное насилие? Нет. Этого я никогда не делал».
«Скажу так: когда мужчина приглашает вас в свой гостиничный номер посреди ночи, вы понимаете, о чем идет речь».
«Были женщины, которые прекрасно понимали, чего от них ожидают. Возможно, потом им стало неприятно или они начали сожалеть. Возможно, они увидели возможность получить компенсацию. Но далеко не все из них были такими наивными, какими затем пытались себя представить».
«Да, дисбаланс власти существовал. Я понимаю, что могу быть пугающим и сложным человеком. Но это все равно очень далеко от сексуального насилия. Чрезмерный флирт, неловкие ситуации. Плохое и глупое поведение — да. Но я никого не принуждал физически. И чтобы это доказать, я проходил проверки на детекторе лжи».
Об ошибках и извинениях
«Я бесконечно думаю о том, что сделал бы иначе, если бы у меня появился еще один шанс. Я бы относился к женщинам с большим уважением. Вообще не вступал бы с ними в отношения. Я был бы верен своему браку. Я бы сказал себе: “У меня есть семья. Я буду ее защищать”. Я был дураком — и я это признаю».
«Я извинялся перед всеми сразу. Нельзя звонить людям, когда вы находитесь с ними в судебном процессе, чтобы извиниться лично. Но я скажу это сейчас: я прошу прощения у этих женщин. Мне жаль. Мне не следовало вообще вступать с ними в отношения. Я ввел их в заблуждение. Я изменял обеим своим женам. Это аморально.
Но я их не насиловал. В этом — главная ложь всей этой истории. Я не буду извиняться за то, чего не делал. Моя невиновность будет доказана. Обещаю вам».
О реакции людей из близкого окружения
«Большинство людей, которых я знал, отвернулись от меня. Близкие друзья. Родственники. Люди, которые, по сути, обязаны мне своей карьерой. Они исчезли мгновенно. Я даже боюсь звонить знакомым — не хочу, чтобы их начали отменять только за то, что они со мной разговаривают. Это безумная культура. Это маккартизм. Хотел бы, чтобы Джеффри Катценберг взял трубку. Тед Сарандос. Брэдли Купер. Я скучаю по этим людям — не только по деловым отношениям, между нами было нечто большее. Но из-за меня их могут отменить. Я токсичен. Стоит ответить на мой звонок — и тебя тоже могут отменить. Я это понимаю. Я не жду, что кто-то будет рисковать своей карьерой ради меня. Хотя некоторые все же идут на риск. Кто именно — я, разумеется, говорить не буду».
О движении #MeToo
«Думаю, это было полезно».
«Когда Алисса Милано сказала “Me too”, она не имела в виду меня. Она просто сказала “Me too”, а затем все начали говорить #MeToo обо мне. Каждая женщина, с которой я когда-либо был. Каждый человек, которого я знал. Все потянулись за деньгами».
О роли кино в тюремной жизни Вайнштейна
«Люди здесь, в тюрьме, в основном хотят говорить со мной о Квентине Тарантино. Публика тут, скажем так, не из тех, кто обсуждает “Влюбленного Шекспира”. Сценарии мне все же присылают — в основном студенты, по почте. Они хотят услышать мое мнение о своих фильмах. Обычно это написано не очень хорошо, но я стараюсь их поддержать. Говорю, что им нужно еще немного поработать».
О страхе умереть в тюрьме
«Это пугает меня до чертиков. Невероятно — прожить такую жизнь, сделать то, что я сделал для общества, и при этом не получить хотя бы немного снисхождения, чтобы со мной обращались по-человечески. Что бы они ни думали о том, какой я плохой человек, мне ведь не выносили смертный приговор. В марте мне исполнится 74. Я не хочу умирать здесь».