Визовые санкции США против европейских регуляторов переводят спор о цифровом регулировании в логику холодной войны

Формальным поводом для дипломатического разрыва стало заявление Госдепартамента США от December 23 о запрете на въезд пяти лиц, которых американские власти обвиняют в «экстерриториальной цензуре». Помимо Бретона, в списке оказались руководители немецких и британских некоммерческих организаций, занимающихся мониторингом дезинформации в интернете.

Госсекретарь Марко Рубио объяснил решение предельно жестко. По его словам, речь идет о радикальных идеологах, которые превратили регулирование в инструмент подавления американских точек зрения. В интерпретации Белого дома Digital Services Act рассматривается не как механизм защиты пользователей, а как оружие, направленное на ограничение консервативной речи в глобальной сети.

Ответ Европы оказался быстрым и на редкость жестким. От Брюсселя до Парижа и Берлина язык солидарности уступил место риторике суверенитета. Президент Франции Эммануэль Макрон охарактеризовал визовые запреты как акт запугивания и принуждения. Даже Великобритания, традиционно осторожная в вопросах разногласий с Вашингтоном по линии безопасности, дала понять, что поддерживает институты, отвечающие за защиту интернета от вредоносного контента. Речь идет не о споре вокруг поездок, а о принципиальном конфликте относительно того, где заканчиваются полномочия государства и начинается трансграничная природа цифрового пространства.

Выбор момента для санкций выглядит далеко не случайным. Всего несколькими неделями ранее Еврокомиссия оштрафовала социальную сеть X, принадлежащую Илону Маску, на €120 млн за нарушение требований прозрачности и модерации контента. С учетом роли Маска в современной американской политике визовые меры все больше напоминают не защиту Первой поправки, а попытку прикрыть интересы привилегированной отрасли. Назвав Бретона главным архитектором Digital Services Act, Госдепартамент фактически приравнял европейское законотворчество к противоправному действию.

Для администрации Трампа это логичное продолжение доктрины America First. В этой системе координат американские технологические компании выступают не просто частным бизнесом, а ключевыми носителями мягкой силы и национальных интересов США. Любые попытки их регулирования за рубежом воспринимаются как враждебный шаг. Используя визовые ограничения, Вашингтон задействует контроль над одним из самых привлекательных направлений для поездок в мире, чтобы охладить пыл иностранных регуляторов. Если чиновник в Брюсселе понимает, что подпись под нормативным документом может означать пожизненный запрет на въезд в Нью-Йорк или Кремниевую долину, эффект сдерживания становится вполне осязаемым.

Однако в США, вероятно, недооценивают глубину европейской решимости. Для многих в ЕС цифровой суверенитет, о котором говорит Макрон, стал последним рубежом сохранения глобального влияния. Проиграв гонку за создание собственных технологических гигантов, Европа сделала ставку на роль ведущей регуляторной силы мира. Digital Services Act и Artificial Intelligence Act являются краеугольными элементами этой идентичности. Отступление под давлением Вашингтона означало бы признание того, о чем уже предупреждали некоторые депутаты Европарламента, — превращения Европы в цифровую колонию США.

В Брюсселе уже готовят жесткий и быстрый пакет ответных мер, который, как ожидается, будет обсуждаться министрами иностранных дел January 8. Рассматриваемые варианты свидетельствуют о переходе к более агрессивной модели экономического сдерживания. Помимо зеркальных визовых ограничений для американских чиновников, обсуждается приостановка упрощенного режима ESTA для руководителей технологических компаний из США и лишение представителей американского правительства доступа к ускоренным коридорам в европейских аэропортах.

Куда более серьезным шагом может стать активация Anti-Coercion Instrument. Этот инструмент, который в Брюсселе называют «базукой», изначально создавался для противодействия внешнему шантажу. Его применение позволит обойти длительные процедуры согласования и ввести быстрые ответные меры — от точечных тарифов на американские цифровые услуги и приостановки соглашений об обмене данными, критически важных для Кремниевой долины, до ограничения доступа компаний из США к программам исследований, финансируемым ЕС.

Практические последствия конфликта уже начинают проявляться. Германия дала понять, что может ограничить деятельность американских лоббистов или ускорить усилия по снижению своей 90-процентной зависимости от облачной инфраструктуры США. Если трансатлантические отношения превратятся в поле персональных санкций, отказ от американских технологий перестанет быть абстрактной целью и станет вопросом национальной безопасности.

Кроме того, противостояние подрывает способность Запада выступать единым фронтом против цифрового авторитаризма Китая и России. Пока Вашингтон и Брюссель обмениваются обвинениями, Пекин продолжает продвигать модель киберсуверенитета, куда более жесткую, чем все, что заложено в Digital Services Act. Разобщенный Запад теряет возможность задавать глобальные стандарты в сфере этичного использования искусственного интеллекта и защиты данных.

Главная опасность текущего курса заключается в риске фрагментации интернета, когда правила определяются не общими демократическими ценностями, а географией серверов. Для Конгресса США вывод очевиден — использование визовых санкций против союзников является грубым инструментом, который может принести краткосрочные политические дивиденды внутри страны, но чреват долгосрочной стратегической катастрофой за ее пределами.

Сравнение Тьерри Бретоном происходящего с маккартизмом может показаться чрезмерным, однако ощущение охоты на ведьм разделяют многие европейские столицы. Когда сверхдержава начинает воспринимать демократические процедуры своих ближайших союзников как угрозу собственной безопасности, основы мирового порядка перестают просто колебаться — они начинают трескаться.