Американские и британские разведслужбы еще в 2021 году пришли к выводу, что Россия готовится к полномасштабному вторжению в Украину. Однако эти оценки не вызвали должной реакции ни у европейских партнеров, ни у украинского руководства — предупреждения сочли преувеличенными или маловероятными. Журналист The Guardian Шон Уокер, опираясь более чем на сотню интервью с сотрудниками спецслужб, государственными чиновниками и дипломатами из разных стран, подробно восстановил ход событий и то, как принимались ключевые решения. Ниже — пересказ основных выводов его расследования.
Западные аналитики, оценивая события задним числом, считают, что окончательное решение о вторжении Владимир Путин принял еще в 2020 году. В тот период в России были приняты конституционные поправки, позволившие ему сохранить власть после 2024 года. Тогда же страну накрыла пандемия, и Путин ушел в самоизоляцию — он резко сократил личные контакты, зато, по воспоминаниям собеседников, много читал книги по истории России и, по всей видимости, размышлял о собственной роли в ней.
В том же году в Беларуси силой подавили массовые протесты против Александра Лукашенко, а в России был отравлен Алексей Навальный. В совокупности эти, на первый взгляд, разрозненные события усиливали стремление Путина к дальнейшей концентрации власти и подталкивали его к реализации великодержавных замыслов.
Весной 2021 года Россия начала стягивать войска к границам Украины и в Крым, формально объясняя это военными учениями. Американская разведка получила информацию, что в послании Федеральному собранию 21 апреля Путин может использовать риторику, оправдывающую военное вторжение. Рассматривался сценарий формальной аннексии «народных республик» Донбасса и создания сухопутного коридора в Крым — для этого России пришлось бы захватить и части Запорожской и Херсонской областей.
Джо Байден связался с Путиным, выразил обеспокоенность и предложил провести встречу на высшем уровне. Учения завершились, российские подразделения отошли от границы, а само послание Путина оказалось неожиданно умеренным. В июне в Женеве состоялась встреча президентов США и России, на которой тема Украины почти не поднималась. В Белом доме сделали вывод, что непосредственная угроза миновала.
Однако уже в июле Путин опубликовал объемное эссе «Об историческом единстве русских и украинцев». Его восприняли как сигнал о реальных намерениях Кремля — в том числе и в западных разведслужбах, где текст расценили как подтверждение того, что для Путина принципиально важно удержать Украину в орбите влияния Москвы.
Осенью 2021 года, на фоне учений «Запад», Россия вновь начала наращивать военное присутствие у украинских границ и в Беларуси. США получили новые разведданные, указывавшие на гораздо более масштабный замысел — не ограниченную операцию, а попытку фактического захвата Украины, штурма Киева и установки подконтрольного режима. В этот момент внимание администрации Байдена было сосредоточено на последствиях вывода американских войск из Афганистана, который стал серьезным ударом по ее международному авторитету.
В ноябре Байден направил в Москву директора ЦРУ Уильяма Бернса. Его миссия сводилась к прямому предупреждению: Вашингтон понимает, что готовится, и в случае вторжения последствия для России будут катастрофическими. Однако Путин не стал принимать Бернса в Сочи — разговор состоялся лишь по телефону.
Предупреждения не подействовали. Вернувшись в Вашингтон, Бернс по просьбе Байдена дал свою личную оценку и однозначно заявил, что Путин намерен напасть на Украину.
Вскоре директор национальной разведки США Эврил Хейнс отправилась в Брюссель, где провела закрытый брифинг для руководителей разведслужб стран НАТО. Она поделилась частью американских данных и ключевым выводом — Россия готовит вторжение. Эту оценку публично поддержал и глава британской внешней разведки МИ-6 Ричард Мур.
Однако большинство европейских коллег отнеслись к предупреждению настороженно. США и Великобритания не раскрывали источники информации, опасаясь их компрометации. Кроме того, в памяти оставался опыт 2003 года, когда американская разведка, обосновывая вторжение в Ирак, ссылалась на данные о наличии у Саддама Хусейна оружия массового поражения — которые позже оказались несостоятельными.
Наконец, европейцы исходили из представления о Путине как о рациональном лидере и с трудом допускали, что он готов пойти на фактический разрыв с Западом ради Украины. Во Франции и Германии считали, что концентрация войск — это форма давления и элемент переговорной тактики, а не подготовка к реальной войне.
В Киеве сигналы из Вашингтона и Лондона воспринимались схожим образом. Британский министр обороны Бен Уоллес лично сообщил Владимиру Зеленскому, что сомнений в подготовке вторжения больше не осталось — вопрос лишь во времени. Зеленский счел такую оценку чрезмерной.
В декабре 2021 года и январе 2022-го американская и британская разведки получили уже детализированную картину предстоящей операции. Основу составляли спутниковые снимки российских позиций у границ Украины и перехваты переговоров — вероятно, не только на местах, но и на уровне Генштаба. Дополнительные косвенные подтверждения, по оценкам аналитиков, могли поступать и от источников внутри Кремля. Хотя круг посвященных в планы Путина был крайне узким, невозможно было не заметить, что президент все больше времени проводит с военными.
Гостомель. 10 марта 2022 года.
К январю разведслужбы США и Великобритании знали, что вторжение планируется сразу с нескольких направлений, включая территорию Беларуси. Им было известно о подготовке десанта в аэропорту Гостомель, который должен был стать опорной точкой для стремительного захвата Киева. Они также располагали данными о планах переброски в столицу диверсионных групп, задачей которых было физическое устранение Зеленского в первые часы операции.
Бернс прибыл в Киев с той же целью — вновь предупредить Владимира Зеленского, однако и на этот раз его слова не произвели решающего эффекта. Украинский президент опасался, что распоряжения о подготовке к войне могут спровоцировать панику внутри страны, а в Москве будут истолкованы как сознательная эскалация.
К середине февраля США, Великобритания и ряд других государств начали эвакуацию своих дипломатических миссий из Киева. Президент Франции Эммануэль Макрон и канцлер Германии Олаф Шольц съездили в Москву, рассчитывая убедить Путина отказаться от силового сценария. 12 февраля состоялся последний телефонный разговор Джо Байдена с российским лидером. По его итогам американский президент пришел к выводу, что решение о войне уже принято и интереса к переговорам у Путина нет.
Не сумев добиться изменения позиции Зеленского, администрация Байдена — прежде всего советник по национальной безопасности Джейк Салливан — переключилась на прямые контакты с украинским военным руководством, включая Главное управление разведки. Там угрозу воспринимали гораздо серьезнее, однако начать полноценную подготовку без политического решения было невозможно — такое решение мог принять только президент.
21 февраля прошло показательное заседание Совета безопасности России. Формально обсуждалось признание «ДНР» и «ЛНР», но для многих участников — в том числе внутри российской элиты — стало очевидно, что речь идет о войне против Украины. Возражать почти никто не рискнул.
На следующий день собрался Совет национальной безопасности Украины. Главнокомандующий ВСУ Валерий Залужный настаивал на введении военного положения, однако Зеленский ограничился чрезвычайным положением. Судя по всему, он исходил из того, что российские войска ограничатся Донбассом. При этом уже тогда ему доложили, что в Киеве находятся несколько диверсионных групп, задачей которых было его убийство.
23 февраля американские, британские и польские спецслужбы подтвердили, что приказ о начале вторжения отдан. Несмотря на это, в Киев прибыл глава немецкой разведки Бруно Каль — впоследствии его эвакуация оказалась крайне сложной.
В ночь на 24 февраля Россия начала полномасштабное вторжение. Верховная Рада в экстренном порядке собралась и ввела военное положение. Зеленский провел значительную часть дня в разговорах с западными лидерами, начиная с британского премьер-министра Бориса Джонсона, с одной просьбой — связаться с Путиным и попытаться остановить войну.
Парадокс заключался в том, что американские и британские спецслужбы, верно оценив намерения Москвы, переоценили военные возможности России и одновременно недооценили способность Украины к сопротивлению. Они исходили из того, что Киев падет в считаные дни. Однако украинская армия, даже оказавшись неготовой в первые часы вторжения, сумела сорвать высадку в Гостомеле и удержать столицу.
Шон Уокер подводит итог так: главный урок этой истории для разведсообществ состоит в том, что ни один сценарий не следует отвергать лишь потому, что он кажется иррациональным или невозможным.