Аналитики сравнивают итоги войны США с Ираном с Суэцким кризисом 1956 года, после которого Британия утратила статус мировой державы

Исторические аналогии никогда не совпадают полностью. Тем не менее, на фоне хрупкого соглашения о прекращении огня в войне США и Израиля против Ирана все чаще звучит вопрос, не стал ли этот эпизод для Вашингтона «моментом Суэца» — сигналом ослабления его глобальной силы и доверия к нему.

Суэцкий кризис развернулся в октябре 1956 года, когда Великобритания, Франция и Израиль атаковали Египет, стремясь восстановить контроль над каналом. Президент США Дуайт Эйзенхауэр, находясь за несколько дней до выборов, потребовал остановить операцию. Британский премьер-министр Энтони Иден вскоре ушел в отставку, а президент Египта Гамаль Абдель Насер стал символом антиколониального движения.

С тех пор Суэц служит обозначением момента, когда истощенная Второй мировой войной Британия уступила роль ведущей державы Соединенным Штатам.

Нынешняя ситуация, впрочем, отличается. Суэцкий канал — искусственное сооружение, полностью расположенное на территории Египта, тогда как Ормузский пролив является международным водным путем. Кроме того, в регионе нет силы, способной заменить США, тем более диктовать условия американскому президенту.

И все же двухнедельное перемирие оставляет Исламскую Республику у власти и сохраняет за ней контроль над будущим Ормузского пролива. Иранский ядерный арсенал и программа баллистических ракет остаются нерешенными. После заявлений Дональда Трампа о победе — какими бы сомнительными они ни были — возобновление полномасштабной войны выглядит маловероятным.

Со стороны это начинает восприниматься как поражение. «Война начинает выглядеть как военное поражение, более серьезное, чем Ирак или Афганистан», — отметил Бруно Машиаш, бывший государственный секретарь Португалии по европейским делам.

«Миф о всемогуществе Америки имеет значение, — добавил он, — и для глобального гегемона базовое требование — обеспечивать свободное движение нефти, открывать пролив и удерживать его открытым. Эта вера в Америку, способную решить любую проблему, исчезает».

Обеспечение безопасности морских путей для торговли и поставок — один из немногих устойчивых интересов США на Ближнем Востоке, как и в Азии. Однако война фактически закрыла пролив. Теперь он остается под контролем иранских военных, которые, вероятно, будут требовать значительные сборы. «Стратегическое обоснование американского военного присутствия в регионе получило серьезный удар», — сказал Стивен Вертхайм из Carnegie Endowment.

По его словам, сравнение с Суэцем уместно в том смысле, что война в Иране продемонстрировала «в одном эпизоде опасность американского неэффективного управления и ошибочных решений». Сам конфликт и его неопределенный итог лишь усиливают уже существующие опасения других стран относительно того, чего ожидать от США в условиях снижения качества управления.

Союзники могут испытывать недовольство, растерянность и даже раздражение политикой администрации Трампа, однако у многих из них, особенно в Персидском заливе и Азии, пострадавших от энергетических ограничений, немного альтернатив в сфере безопасности.

Тем не менее война и последующее перемирие ослабили американское влияние и неизбежно скажутся на том, как союзники будут оценивать надежность США, считает Чарльз Купчан из Совета по международным отношениям.

Военные действия против Ирана начались без консультаций с союзниками и стали продолжением серии шагов, которые их озадачили. Торговые войны Трампа стали неприятным сюрпризом, но его угрозы применить силу для захвата Гренландии у Дании — союзника по НАТО — многие восприняли как поворотный момент, свидетельствующий о склонности США к давлению, непредсказуемости и пренебрежению к традиционным партнерам.

«Война с Ираном и ее экономические последствия усиливают ощущение, что США сегодня стали непредсказуемыми и ненадежными», — сказал Купчан.

Международные отношения и союзы строятся на доверии. Однако, как отметил Фрэнсис Фукуяма из Стэнфорда, «никогда прежде Соединенным Штатам не доверяли так мало — ни традиционные союзники, ни соперники».

По его словам, успешный переговорщик должен хотя бы минимально внушать уверенность в том, что он выполнит свою часть договоренностей. «Но взаимность — это добродетель, которую Трамп никогда не понимал и не практиковал», — добавил он.

Конфликт поставил под сомнение ключевой аргумент Вашингтона о том, что его глобальное лидерство необходимо для безопасности мировой торговли и международного порядка — именно этим оправдывается сеть американских баз по всему миру, особенно на Ближнем Востоке.

Однако происходящее показало США скорее как источник дестабилизации. «Развязав войну по собственному выбору в регионе, критически важном для мировой торговли, и полностью проигнорировав вероятные последствия для экономик ближайших союзников, администрация Трампа разрушила легитимность американской силы», — заявил Анатоль Ливен из Quincy Institute.

Наиболее ощутимы последствия для Европы, которая опирается на НАТО и американские гарантии безопасности, включая ядерный зонтик. При этом европейцы продолжают различать доверие к США как государству и отношение к самому Трампу — первое сохраняется, поскольку от него зависит безопасность континента.

Тем не менее политика Трампа уже запускает процессы, которые переживут его президентство. Другие страны стремятся перестроить свою стратегию и снизить зависимость от США, которые, по их восприятию, обращаются с союзниками как с противниками, а с традиционными соперниками, такими как Россия и Китай, — как с партнерами.

Отвечая на вопрос, ослабла ли американская гегемония, министр иностранных дел Польши Радослав Сикорский сказал: «Мы надеемся, что нет, но опасаемся, что это возможно».

Политика Трампа нанесла удар и по НАТО. Он регулярно называет альянс «бумажным тигром», несмотря на то что добился значительного увеличения оборонных расходов его членов. Во время войны с Ираном он критиковал европейцев за неспособность обеспечить открытие пролива, хотя даже более мощный американский флот не смог этого сделать.

Особенно его раздражает сопротивление союзников. «Все началось с Гренландии, если хотите знать правду, — заявил Трамп журналистам в понедельник. — Они не хотят ее нам отдавать, и я сказал: “Ну и до свидания”».

Совокупный эффект для НАТО значителен, считает Раджан Менон из Городского университета Нью-Йорка. В долгосрочной перспективе главным выгодоприобретателем выглядит Китай.

«Пока мы выглядим как безумцы и говорим о том, чтобы разбомбить страну до каменного века, Китай предстает миротворцем и источником стабильности», — отметил он. Пекин также получил возможность наблюдать за действиями ВМС США.

«Китай наблюдает за происходящим с явным удовлетворением, и когда Трамп отправится туда» на саммит, намеченный на середину мая, «его позиции будут заметно ослаблены».

Китай, значительную часть нефти получающий через Ормузский пролив, оказал давление на Иран, добиваясь согласия на перемирие, и, как ожидается, будет участвовать в обеспечении безопасности судоходства.

Итоговое значение происходящего во многом зависит от того, чем завершится конфликт, предупреждает Купчан. Если перемирие приведет к соглашению, которое существенно ограничит ядерную программу Ирана и его способность дестабилизировать регион, это в долгосрочной перспективе окажется предпочтительнее затяжного конфликта, который будет продолжаться месяцами и оказывать давление на энергетические рынки и союзников США.