Выживание. По-другому это назвать нельзя. Вроде все держатся, но как-то на последнем издыхании. Генераторы, зарядные станции, инверторы — это здесь, на земле. А сверху — бесконечные тревоги, шахеды, ракеты и постоянные попытки их сбить. Я сижу в холодном, темном доме и жду, когда дадут электричество, чтобы помыть посуду и подзарядить станцию. Если, конечно, до этого момента в дом не прилетит дрон.
И снова лезет в голову одна и та же, ненавистная мысль. Прямо сейчас, в ту самую минуту, когда я прячусь, как крыса, в темноте и холоде от дронов, где-то на другом конце света — в условной Новой Зеландии — обычный мужик выходит после работы и идет кататься по океану на серфе. Потом он вернется домой и ляжет спать. А я сижу посреди этого апокалипсиса и думаю: какого черта мне выпало родиться и жить в этой стране и в это время — и почему это я, а не тот мужик на серфе, — говорит житель Харькова Максим.
Жительница Киева поднимается на десятый этаж с фонариком из-за неработающего лифта.
Комнатный термометр показывает температуру в три градуса Цельсия.
Палатка в квартире в харьковском доме, пострадавшем от российского обстрела.
Житель Киева кипятит воду на переносной газовой конфорке.
Это не про «ой, зима» и не про «надень свитер». Это холод, от которого негде укрыться. Он в стенах, в полу, в пальцах, в голове. Он не отпускает даже тогда, когда ты залезаешь под три одеяла и притворяешься, что спишь. Черновцы. Центр Европы. Шахеды почти не летают — спасибо, конечно. Зато по девятнадцать часов без света.
Я почти уверена, что выживу. Что доживу. Что найду теплый душ, еду, розетку, какой-то угол. Мне страшно не за себя. Мне страшно за тех, кто не напишет. Кто просто сидит в ледяной квартире и думает: «Главное дотянуть до утра». Старики. Мамы с младенцами на руках.
У меня есть термос с чаем. В кровати — бутылки с горячей водой. Я прижимаю сына к себе крепче. Я делаю все правильно, по инструкциям по выживанию. Но свет отключают на шесть часов. Потом дают на один. И за этот час тепло не возвращается.
Сегодня кто-то умрет от холода. Не на фронте. Не от ракеты. Просто у себя в квартире. Тихо. Без свидетелей. Прошло восемьдесят лет после Второй мировой. Мир говорил «никогда снова». Люди говорили «мы изменились». Ничего не изменилось. Люди — все те же звери, — говорит Алина из Киева.
Фрагмент репортажу «Радіо Свобода» из Киева.
Пешеход на неосвещенной улице во время отключения электричества в Киеве. 23 января 2026 года.
Пункт обогрева в Киеве. 22 января 2026 года.
Люди греются у костра на спортивной площадке в одном из районов Киева, оставшемся без электричества. 24 января 2026 года.