Война в Украине неоднократно подходила к моментам, когда казалось, что выход возможен. В такие моменты начинались разговоры о компромиссе, появлялись переговорные формулы, обозначалась пауза в эскалации. Однако каждый раз, когда решение выглядело близким, происходило нечто, что эти договоренности ломало и возвращало конфликт к силовому сценарию. В современной истории страны подобная логика повторялась не раз.
По этой же схеме развивались события и во время протестов на Майдане в феврале 2014 года — в момент, когда после нескольких дней острого противостояния у сторон впервые за долгое время появился шанс остановить кризис политическим путем.
21 февраля 2014 года, на фоне уличных протестов в Киеве, силовых столкновений и растущего давления со стороны европейских посредников, президент Виктор Янукович и лидеры оппозиции подписали соглашение о мирном урегулировании кризиса в Украине. Документ был согласован при участии министров иностранных дел Франции, Германии и Польши и должен был зафиксировать деэскалацию и вернуть процесс в институциональное русло. В тот момент многим показалось, что противостояние удается остановить и страна движется к политическому разрешению конфликта.
Соглашение предусматривало возвращение в течение 48 часов к Конституции 2004 года с ограниченными полномочиями президента, формирование новой парламентской коалиции и правительства, проведение конституционной реформы и президентских выборов не позднее конца 2014 года.
История не знает сослагательного наклонения. Но трудно исключить, что при выполнении этих договоренностей Украина могла бы избежать аннексии Крыма, войны на Донбассе и нынешнего полномасштабного вторжения. Конфликт мог быть разрешен политическим путем — так же, как многие сегодня задним числом воспринимают Стамбульские договоренности марта 2022 года: как упущенный шанс быстро остановить войну.
История не знает сослагательного наклонения. Но трудно исключить, что при выполнении этих договоренностей Украина могла бы избежать аннексии Крыма, войны на Донбассе и нынешнего полномасштабного вторжения. Конфликт мог быть разрешен политическим путем — так же, как многие сегодня задним числом воспринимают Стамбульские договоренности марта 2022 года: как упущенный шанс быстро остановить войну.
Соглашения 21 февраля выполнены не были. На Майдане их встретили с резким недовольством, требуя немедленной отставки Януковича. Сам президент также колебался с их реализацией. Уже на следующий день Верховная рада под руководством нового спикера Александра Турчинова проголосовала за отстранение Януковича от власти — до истечения 48 часов, отведенных ему на подписание изменений в Конституцию. Это решение было принято с нарушением Основного закона, который не предусматривал лишение президента полномочий по формуле «самоустранение от выполнения обязанностей». Впоследствии именно это стало основанием для утверждений Москвы и ее сторонников о «государственном перевороте».
Во многом такое развитие событий было заложено в самом соглашении. Оно предусматривало отвод правительственных сил с линии противостояния и их использование лишь для охраны зданий власти — что и было сделано. Майдан же, где к тому моменту находилось немало вооруженных участников, оставался на месте. Формально документ также требовал сдачи незаконного оружия, освобождения захваченных административных зданий и разблокирования улиц. Однако в той ситуации заставить протестующих разоружиться и разойтись было невозможно.
К вечеру 21 февраля контроль над Киевом фактически перешел к оппозиции. Далее события развивались по принципу, сформулированному еще Мао Цзедуном: власть рождается из винтовки. Оппозиция воспользовалась моментом, чтобы перехватить контроль над парламентом и отстранить Януковича.
При этом в развитии событий ключевой причиной срыва договоренностей стала бойня на Майдане 20 февраля 2014 года.
18 февраля, после попытки сторонников Майдана прорваться к Верховной раде, начались столкновения, в ходе которых «Беркут» и внутренние войска вытеснили протестующих из правительственного квартала. Попытка силовой зачистки Майдана захлебнулась к утру 19 февраля. С этого момента началось позиционное противостояние без активных действий.
Вечером 19 февраля официально объявили о перемирии между властью и оппозицией. На 20 февраля был запланирован визит в Киев министров иностранных дел Франции, Германии и Польши для обсуждения мирного плана. В тот же вечер СБУ опровергла информацию о начале «антитеррористической операции» в столице. Все указывало на то, что власть как минимум собиралась взять паузу до приезда европейских посредников, к которым позже присоединился и представитель Путина Владимир Лукин.
Тем не менее утром 20 февраля на Майдане началась стрельба. Были убиты и ранены десятки протестующих и сотрудников правоохранительных органов.
Несмотря на это, переговоры Януковича и оппозиции при участии европейских министров состоялись, и компромиссные договоренности были подписаны. Однако фон, созданный массовыми убийствами, радикально изменил ситуацию.
Власть оказалась деморализована обвинениями в расстрелах. Начался раскол провластного большинства в парламенте: часть депутатов Партии регионов стала срочно дистанцироваться от Януковича и переходить на сторону Майдана. Это позволило оппозиции перехватить контроль над Радой и фактически отказаться от выполнения соглашений 21 февраля.
Еще важнее было другое: после массовых убийств Майдан оказался не готов к каким-либо компромиссам с Януковичем. Любые договоренности, сохранявшие его у власти, вызывали яростное отторжение. Не помогали даже предупреждения министра иностранных дел Польши Радослава Сикорского, который, по воспоминаниям Виктории Сюмар, говорил: если соглашения не будут поддержаны, будет война.
Сюмар вспоминала, что после расстрелов стало очевидно: соглашение просто не будет работать. Шок и гнев полностью вытеснили рациональные аргументы. Реализовать достигнутые договоренности было практически невозможно.
Именно расстрелы 20 февраля запустили цепочку последующих событий — от аннексии Крыма и войны на Донбассе до полномасштабного вторжения России.
Ключевой вопрос — кто начал бойню утром 20 февраля?
Ответ на него дала Генеральная прокуратура Украины уже после окончания Майдана, во времена президентства Петра Порошенко. Следствие расследовало не только убийства протестующих, но и гибель правоохранителей. Было установлено, что первыми огонь открыли участники Майдана — так называемая «группа Парасюка». Они начали стрельбу по бойцам внутренних войск, в результате чего были убитые и раненые. После этого силовики покинули позиции и отступили в правительственный квартал.
Затем силы Майдана перешли в наступление и были остановлены встречным огнем. По версии Генпрокуратуры, стреляли бойцы «Беркута». По версии их адвокатов — некие «грузинские снайперы» из гостиницы «Украина». Однако материалы следствия однозначно фиксируют: первыми огонь открыли именно майдановцы, при отсутствии какой-либо эскалации со стороны правоохранителей.
Это было отражено в подозрении участнику «группы Парасюка» Ивану Бубенчику, задержанному в 2018 году, а также в проекте подозрения Назару Юськевичу. В документах прямо указывалось, что стрельба велась с целью сорвать перемирие и дестабилизировать ситуацию. Следствие установило, что утром 20 февраля правоохранители были выстроены в шеренги без огнестрельного оружия и активных действий не предпринимали. После первых выстрелов погибли двое бойцов внутренних войск, еще 28 получили ранения.
Расследование убийств правоохранителей фактически было свернуто под давлением активистов. Подозрение Юськевичу так и не вручили, дело Бубенчика спустили на тормозах. При этом и сам Бубенчик, и Владимир Парасюк ранее подтверждали факт стрельбы по силовикам.
По версии следствия, группа действовала по собственной инициативе. Была ли за ней некая управляющая сила — остается одной из главных загадок современной истории Украины.
С тех пор неоднократно возникали моменты, когда ситуация, казалось, могла развернуться в сторону компромисса и мирного урегулирования. Каждый раз происходило нечто, что эти договоренности срывало. События февраля 2014 года — лишь один из таких эпизодов.
Возможно, никакого «невидимого режиссера» не существовало. Возможно, решающей силой стала воронка ненависти, которая после пролитой крови начала затягивать все больше людей. Логика войны — «с врагом не договариваются» — оказалась сильнее политических расчетов, усилившись личными амбициями и страхами лидеров.
Так или иначе, события 12-летней давности стали одним из ключевых спусковых крючков последующих трагедий. И главный вопрос сегодня заключается не в прошлом, а в том, как вырваться из замкнутого круга войны, крови и взаимного уничтожения — при том, что сопротивление этому по-прежнему остается чрезвычайно сильным.