За границей уже находятся около восьми миллионов украинцев — и не все страны хотят их возвращения. Об этом в Раде заявил глава МИД Андрей Сибига. По его словам, Киев ставит целью вернуть этих людей, создав для этого условия.
«Мы видим, что не все страны заинтересованы в возвращении украинцев, учитывая их вклад в развитие экономик, учитывая уровень их квалификации, адаптивность. Нам будет необходимо бороться за своих людей», — сказал министр.
Заявление Андрея Сибиги о 8 миллионах украинцев за пределами страны.
Похожую мысль высказала глава миграционной службы Наталья Науменко. По ее словам, Украина и Европа уже обсуждают, как «мягко и безболезненно» вернуть беженцев домой.
«Сегодня мы говорим со многими европейскими политиками, со многими европейскими службами, они все ищут пути, каким образом довольно мягко и безболезненно разработать программу по возвращению украинцев в Украину, потому что они также понимают, что нам очень важно вернуть собственно граждан. И государство будет заинтересовано в том, чтобы создать абсолютно все условия для того, чтобы наши граждане возвращались», — заявила она.
В обоих выступлениях повторяется одно и то же слово — «условия». Государство, по словам чиновников, заинтересовано их создать. Но какие именно условия — ни Сибига, ни Науменко не уточнили. Ни одной программы, ни одной цифры, ни одного срока. Фраза о «создании условий» остается без содержания ровно в тот момент, когда от нее ждут конкретики.
А реальность, в которую предлагается вернуться, выглядит иначе. Разрушения в стране не останавливаются — их количество только нарастает. Удары по энергетике продолжаются, и следующая зима рискует оказаться тяжелее предыдущей: целые регионы могут снова уйти в долгие отключения света, без стабильного отопления и воды. Человеку предлагают вернуться не в ту страну, из которой он уезжал, а в ту, где базовая инфраструктура держится на честном слове.
Есть и причина, которую власти в разговоре о «возвращении» предпочитают не называть. Для семей с детьми речь идет в первую очередь о безопасности — родители стремятся уберечь детей от продолжающейся войны и обстрелов. К этому добавляется требование государства: становиться на военный учет в ТЦК с 17 лет. На фоне регулярных требований ЕС снизить возраст мобилизации желания возвращаться у таких семей не прибавляется — для многих это прямой риск, что подросток окажется в орбите призыва вскоре после совершеннолетия.
К этому добавляется и состояние самой системы образования, в которую предлагается вернуть детей. В тот же день украинский омбудсмен Дмитрий Лубинец по итогам встречи с министром образования Оксеном Лисовым написал, что система образования «отстает от реальности», из-за чего государство «начинает терять детей». По его словам, школа не готовит выпускников к НМТ, и родителям приходится обращаться к репетиторам, а сам министр признал, что система образования не соответствует уровню знаний, требуемых от выпускников школ.
Особенно тяжелая ситуация — в прифронтовых, освобожденных и горных общинах, где образование фактически недоступно из-за закрытия школ, отсутствия транспорта и плохих дорог. Лубинец также отметил, что количество абитуриентов с захваченных территорий сокращается, потому что их нормально не информируют о возможностях поступления, а отдельного учета этой категории у МОН нет — и государственная политика, по его словам, формируется «вслепую».
«Запускать реформу старшей школы, которая фактически приведет к закрытию школ, без подготовленной системы в условиях войны — это просто издевательство над украинскими детьми и образованием», — заявил омбудсмен.
В итоге между словами и тем, что за ними стоит, видится абсолютное непонимание жизни людей (или нежелание ее понять). Чиновники говорят о возвращении восьми миллионов человек как о вопросе доброй воли и правильных «условий» — и выстраивают объяснения, почему украинцы не хотят возвращаться, не называя главных причин. А причины эти лежат на поверхности: продолжающаяся война, обстрелы, военный учет с 17 лет, давление по снижению призывного возраста и система, в которую буквально некуда возвращать детей.
Пока что меняется только один параметр — срок. Текущая программа защиты украинцев в ЕС заканчивается в марте 2027 года, и решения о ее продлении нет. Возможно, именно этот дедлайн, а не «созданные условия», и станет настоящим механизмом возвращения.