В октябре Дональд Трамп публично представил встречу с председателем КНР Си Цзиньпином как прорыв и начало разрядки в затяжной торговой конфронтации между двумя крупнейшими экономиками мира. Белый дом говорил о взаимных уступках, Китай возобновил отдельные закупки, а Вашингтон приостановил самые жесткие тарифные меры. Однако спустя более двух месяцев после переговоров ни один из ключевых элементов этих договоренностей так и не был закреплен письменно и подтвержден обеими сторонами. Это превращает объявленное торговое перемирие в набор размытых ожиданий, оставляя бизнес, рынки и союзников США в ситуации неопределенности и ставя под вопрос возможность полноценной торговой сделки в 2026 году.
Дональд Трамп назвал свою встречу с председателем КНР Си Цзиньпином в Южной Корее в октябре «потрясающей». Однако более чем через два месяца после переговоров формального соглашения по-прежнему нет, что делает взаимные обязательства размытыми и снижает ожидания масштабной торговой сделки в 2026 году.
Трамп охарактеризовал переговоры 30 октября как «12 из 10», а Белый дом сообщил о ряде договоренностей, призванных снизить напряжение в торговой войне. Ключевыми пунктами назывались возобновление закупок Китаем американской сельхозпродукции, включая соевые бобы, и снятие Пекином ограничений на экспорт критически важных минералов. В ответ США согласились продлить паузу во введении трехзначных тарифов на китайские товары. При этом заявление Министерства коммерции КНР этих обязательств не подтвердило, ограничившись упоминанием американской тарифной паузы.
В конце октября торговый представитель США Джемисон Грир говорил журналистам, что переговорщики «движутся к финальным деталям» соглашения. Спустя несколько недель министр финансов Скотт Бессент заявлял, что администрация рассчитывает завершить договоренности по редкоземельным металлам к Дню благодарения. Этот срок истек без публикации текста или официального объявления.
Отсутствие письменно зафиксированных и подтвержденных обеими сторонами условий дает Вашингтону и Пекину пространство для маневра при реализации торгового перемирия. Критики, однако, указывают, что это оставляет договоренности открытыми для разных толкований и почти неизбежно ведет к новым конфликтам. Без более широкого соглашения между США и Китаем раздражители, которые уже подрывали торговые связи в 2025 году — ответные тарифные повышения, экспортные ограничения на ключевые товары и точечные запреты на импорт — могут вновь стать спусковым крючком экономической нестабильности в следующем году.
«Здесь нет ничего сложного», — говорит Кэмерон Джонсон, старший партнер шанхайской консалтинговой компании Tidalwave Solutions, работающей с цепочками поставок. — «Китайцы могут затягивать процесс, а могут и нет, но это дипломатия уровня 101 — о чем вы договорились и какой срок исполнения?»
По словам экспертов, ситуация также ставит под сомнение перспективы того масштабного переформатирования торговых отношений между двумя крупнейшими экономиками мира, которое Трамп обещал в начале своего срока. Президент уже анонсировал визит в Пекин в апреле как следующий этап переговоров.
«Если стороны не могут договориться хотя бы о том, что содержится в американском фактическом листе и каковы общие контуры обязательств, это вызывает сомнения в том, насколько у них вообще есть общее понимание того, как должно выглядеть исполнение», — отмечает Грета Пейш, партнер юридической фирмы Wiley Rein в Вашингтоне и бывший генеральный советник Офиса торгового представителя США при президенте Джо Байдене.
Несмотря на это, Белый дом сохраняет оптимизм в отношении перспектив торговых связей с Китаем. «Близкие отношения президента Трампа с председателем Си помогают обеим странам продолжать наращивать достигнутый прогресс и решать остающиеся вопросы», — говорится в заявлении администрации, где также подчеркивается, что она «продолжает следить за тем, как Китай соблюдает наше торговое соглашение».
В Офисе торгового представителя США сослались на ранее опубликованные заявления, в которых изложены ожидания администрации от Пекина. Министерство финансов на запрос о комментарии не ответило.
Союзники президента настаивают, что отсутствие письменного оформления октябрьских договоренностей — не провал, а осознанный элемент стратегии Трампа. По их версии, это дает обеим сторонам больше гибкости в управлении напряженностью и позволяет избегать споров из-за второстепенных расхождений в исполнении.
«Китай не хочет настоящего, окончательного соглашения, и с точки зрения Трампа в каком-то смысле ему это тоже выгодно — при условии, что они выполняют устные обязательства», — говорит Уилбур Росс, занимавший пост министра торговли в первый срок Трампа.
Однако признаки неразберихи уже заметны. В информационном бюллетене Белого дома от 1 ноября говорилось, что Китай согласился закупить 12 млн тонн американских соевых бобов до конца 2025 года. В заявлении Министерства коммерции КНР речь шла лишь о «расширении сельскохозяйственной торговли» — без упоминания конкретного объема поставок сои.
Пекин действительно возобновил закупки американской сои, приобретя с конца октября не менее 4 млн метрических тонн. Однако эти объемы заметно отстают от темпов, необходимых для достижения показателя в 12 млн тонн в 2025 году. В прошлом месяце Грир пояснял сенаторам, что расхождение связано со сроками: по его словам, первоначальные закупки предполагалось распределить на текущий сельскохозяйственный год, который обычно продолжается до середины или конца 2026 года, а не уложить в рамки одного календарного года.
Представитель китайского посольства Лю Пэнъю отказался комментировать, выполнит ли Пекин обязательство по закупкам сои.
Тем временем американские фермеры, выращивающие сою, опасаются, что обещания Китая могут оказаться уязвимыми в случае нового обострения торговых отношений.
Непрозрачность договоренностей сказывается и на отраслях, зависящих от поставок китайских редкоземельных магнитов. Редкоземельные элементы необходимы для производства широкого спектра продукции — от стиральных машин и iPhone до медицинского оборудования. Когда в октябре Китай объявил о масштабных новых экспортных ограничениях, это вызвало тревогу по всей глобальной производственной цепочке. Белый дом утверждает, что Пекин согласился обеспечить бесперебойные поставки редкоземельных металлов и магнитов, однако компании сообщают, что отгрузки по-прежнему зависят от лицензирования и остаются непредсказуемыми.
«Цепочки поставок замедляются, и некоторые инвестиции, которые могли бы быть реализованы, не осуществляются, потому что бизнес не понимает, как будет выглядеть редкоземельная дорожная карта», — отмечает Джонсон.
При этом торговые уступки США в адрес Пекина продолжают накапливаться. 8 декабря Трамп объявил, что компании Nvidia будет разрешено продавать в Китае свои мощные чипы искусственного интеллекта H200 — несмотря на опасения, что это может дать Пекину технологическое преимущество за счет США. Признаков встречных шагов со стороны Китая пока не наблюдается.
Это вызвало предупреждения со стороны сторонников жесткой линии в вопросах национальной безопасности: по их мнению, Пекин может почувствовать себя достаточно уверенно, чтобы в будущих торговых переговорах требовать снятия аналогичных ограничений на передовые технологии.
«Президент Трамп взял под более прямой контроль китайское направление политики, чего не было в его первый срок, поэтому мы видим, как его личные склонности проявляются гораздо отчетливее», — говорит Кристофер Адамс, бывший старший координатор по китайским вопросам в Министерстве финансов США, ныне старший советник фирмы Covington and Burling. — «И он отдает приоритет транзакционным сделкам, а не продвижению вопросов национальной безопасности».
Такой подход, по словам Питера Харрелла, бывшего старшего директора по международной экономике в Совете национальной безопасности администрации Байдена, может также отбить у Пекина стимул стремиться к более амбициозным торговым целям с США в следующем году и фиксировать договоренности на бумаге.
«Китайцы понимают, что пока они выполняют минимальные ожидания по сое и экспорту редкоземельных металлов, на них не будет оказываться сильного немедленного давления с требованием закрепить все в финальных текстах», — сказал он.
Это заметно расходится с тем, как администрация представляла свою тарифную кампанию «День освобождения», запущенную в апреле. Тогда Бессент утверждал, что давление высоких «взаимных» тарифов Трампа вынудит Китай отказаться от экспортно ориентированной модели экономики. В том же месяце Трамп прогнозировал, что Пекин поспешит к переговорам, чтобы избежать закрытия доступа на американский рынок. Вместо этого последовала эскалация тарифов, которые на короткое время достигали трехзначных значений, и взаимное использование экспортных ограничений как инструмента давления на ключевые уязвимости экономик — до тех пор, пока Трамп и Си не договорились о прекращении конфронтации в октябре.
«В итоге мы получили довольно ограниченную двустороннюю сделку без какого-либо широкого доступа к рынкам или структурных реформ, направленных на устранение недобросовестной конкуренции или китайской [промышленной] избыточной мощности», — резюмирует Барбара Вайзель, бывший торговый переговорщик США в 1994–2017 годах, ныне сотрудник Carnegie Endowment for International Peace.