Политика Дональда Трампа — от попыток захвата президента Венесуэлы до давления на европейские нормы по выбросам метана — создала благоприятные условия для его союзников в нефтяной отрасли, позволив им нарастить добычу ископаемого топлива и увеличить прибыль.
Однако война с Ираном, которая уже идет четвертую неделю, начинает подрывать их долгосрочные планы, несмотря на то что рост цен на нефть и газ временно играет им на руку.
Конфликт — унесший более 4 200 жизней по всему Ближнему Востоку — практически парализовал движение танкеров через стратегически важный Ормузский пролив и сократил добычу нефти и газа, дестабилизировав регион, который энергетические компании рассчитывали открыть для иностранных инвестиций при поддержке Трампа. Теперь международные проекты сопряжены с повышенными рисками и издержками — это станет ключевой темой для руководителей отрасли на конференции CERAWeek от S&P Global в Хьюстоне.
«В цены на нефть будет заложена премия за безопасность», — заявил в интервью вице-председатель S&P Global и основатель конференции Дэн Ергин. «Я не думаю, что после этого мы вернемся к прежнему уровню».
Еще недавно жесткая внешняя политика Дональда Трампа и его поддержка ископаемого топлива — включая неафишируемую помощь американским энергетическим компаниям в их зарубежной экспансии — воспринимались как фактор, играющий на руку крупнейшим нефтегазовым корпорациям.
Действия его администрации способствовали тому, что такие компании, как Exxon Mobil, Chevron и Shell, вновь получили доступ к странам с крупнейшими запасами углеводородов — включая Венесуэлу, Ирак и Ливию. Хотя многие из этих проектов находятся на ранней стадии, для руководителей отрасли они стали приоритетом: рост добычи сланцевой нефти в США замедляется, а Международное энергетическое агентство ожидает, что спрос на нефть продолжит увеличиваться вплоть до 2050 года.
После начала войны с Ираном представители администрации Трампа провели личные встречи с руководством Exxon и Chevron, обсуждая меры по снижению цен на нефть и наращиванию предложения, сообщил представитель Белого дома. Некоторые шаги уже реализуются — в частности, планы по использованию стратегических резервов США и временное смягчение столетнего закона о морских перевозках для сокращения транспортных расходов, — однако ряд других мер пока не рассматривается.
Рост остается ключевым стратегическим приоритетом для Exxon.
«Мы исходим из того, что глобальный спрос на энергию будет продолжать расти, а нефть и газ сохранят крайне значимую роль», — заявил в интервью за месяц до начала войны президент upstream-подразделения компании Дэн Амман. «Задача заключается в том, чтобы обеспечивать рост эффективно с точки зрения капитала, ответственно и в партнерстве с владельцами ресурсов по всему миру».
Тем не менее эскалация конфликта, который Трамп называет необходимым для долгосрочной стабильности на Ближнем Востоке, ставит эти планы под сомнение. Удары по инфраструктуре и остановка добычи на ряде ключевых месторождений в Ираке, Кувейте и Катаре наглядно демонстрируют риски инвестирования миллиардов долларов в новые проекты в регионе. Хотя с начала войны цены на нефть выросли более чем на 50%, рынок остается крайне волатильным.
«Нефтяные компании мыслят в горизонте десятилетий, но риски в ряде этих стран сегодня выше, чем были еще несколько недель назад», — отметил аналитик Janus Henderson Ноа Барретт, компания которого управляет активами примерно на $493 млрд. «Резкие колебания цен при отсутствии ясности в стратегии США по этой войне не добавляют инвесторам уверенности».
Пока представители отрасли публично почти не комментируют, как война с Ираном повлияла на их планы — вероятно, опасаясь реакции Трампа. Когда в январе глава Exxon Даррен Вудс назвал Венесуэлу «непригодной для инвестиций», Трамп заявил, что готов полностью закрыть для компании доступ к этому рынку.
На протяжении большей части последних 15 лет внимание нефтяной индустрии было сосредоточено на США, где бурный рост добычи в сланцевых бассейнах сделал страну крупнейшим производителем в мире и фактически обеспечил энергетическую независимость впервые с 1950-х годов. Однако по мере истощения наиболее продуктивных участков компании начинают искать новые возможности за пределами США.
Несмотря на непростой старт — связанный с тарифной политикой и стремлением администрации удерживать низкие цены на нефть — Трамп стал важным партнером в этом процессе.
Потенциальное устранение венесуэльского лидера Николаса Мадуро открывает путь к разработке крупнейших в мире запасов нефти. Противодействие инициативам ЕС по ограничению выбросов метана — одного из наиболее мощных парниковых газов — может снять существенное препятствие для экспорта американского газа. Финансовая и политическая поддержка со стороны Вашингтона также способствует распространению технологий гидроразрыва пласта за пределами США.
Дым от пожара на нефтехранилище в Салале в Омане после удара иранского беспилотника на спутниковом снимке. 13 марта 2026 года.
AFP
Американские власти активно содействовали Exxon и Chevron в переговорах о лицензиях на разведку в ключевых нефтедобывающих странах ОПЕК — Ираке, Ливии, Алжире, Азербайджане и Казахстане — в течение последнего года. Еще в прошлом месяце Chevron подписала предварительные соглашения с национальной нефтяной компанией Ирака о возможном получении контроля над вторым по величине нефтяным комплексом страны, который ранее разрабатывался российской компанией «Лукойл», оказавшейся под санкциями, введенными Трампом.
На фоне роста цен на нефть и сжиженный природный газ энергетический сектор стал наиболее успешным в индексе S&P 500 с начала года. Акции Exxon, Chevron и Shell обновили исторические максимумы, прибавив более 25%, тогда как широкий рынок снизился примерно на 4%.
Тем не менее риски остаются значительными. По оценкам аналитиков TD Cowen, около 10% операционного денежного потока Exxon и французской TotalEnergies связано с проектами, затронутыми сокращением добычи на Ближнем Востоке — прежде всего с производством СПГ в Катаре. Катарский комплекс Ras Laffan, в котором Exxon участвует как партнер, получил серьезные повреждения в результате иранских ракетных ударов, и на его восстановление может потребоваться до пяти лет, сообщила Qatar Energy. Пострадал и завод Shell по переработке газа в жидкое топливо, расположенный в том же комплексе.
Одновременно конфликт затронул пять крупнейших стран ОПЕК и нарушил транспортировку примерно 20% мировой добычи нефти и СПГ. В этих условиях стабильность и свободная торговля, необходимые для многомиллиардных инвестиций, становятся все менее достижимыми.
«Премия за риск для добычи в этом регионе будет выше», — отметил партнер Veriten Арджун Мурти. «Даже если Ормузский пролив вскоре откроется, это сыграет в пользу следующего этапа развития сланцевой добычи, канадских нефтяных песков и проектов за пределами Ближнего Востока».
Склонность Трампа подталкивать компании к инвестициям в сложные юрисдикции — как это происходило в случае с Венесуэлой — также усложняет долгосрочное планирование, поскольку ограничивает возможность ориентироваться исключительно на рыночные сигналы, считает старший научный сотрудник Центра глобальной энергетической политики Колумбийского университета Карен Янг.
«Это фактически усложняет рыночную логику и подрывает сам принцип капиталистической эффективности», — заявила она.
Война с Ираном станет одной из центральных тем конференции CERAWeek, где ожидаются выступления руководителей Shell, ConocoPhillips, Kuwait Petroleum Corp. и других компаний. Одним из первых в понедельник выступит министр энергетики США Райт, за ним — глава Chevron Майк Вирт.
Белый дом, настаивающий на том, что Ормузский пролив вскоре будет открыт, пока отвергает утверждения о долгосрочном ущербе для американской энергетики.
«В конечном счете энергетическая отрасль выиграет от действий президента в отношении Ирана, поскольку Иран больше не будет контролировать Ормузский пролив и ограничивать свободное движение энергоресурсов», — заявила ранее в этом месяце представитель администрации Каролин Левитт.
Однако чем дольше нефть марки Brent удерживается выше $100 за баррель на фоне фактической блокировки пролива, тем сильнее будут опасения инвесторов относительно надежности поставок с Ближнего Востока.
«Сбоев такой масштабности и интенсивности раньше не было», — отметил Дэн Ергин из S&P Global. «Вопрос в том, кто в итоге заплатит — производители, потребители или государства».