Переговоры Дональда Трампа с Ираном, начатые после войны вокруг Ормузского пролива, все отчетливее напоминают сделку, в которой Вашингтон уступает Тегерану под давлением экономических рисков.
Еще в книге «Искусство сделки» Трамп называл худшим, что можно допустить на переговорах, проявление отчаяния. Его недавний призыв к Ирану «открыть чертов Ормузский пролив» выдает именно эту уязвимость — тем более на фоне того, что Белый дом так и не привел в исполнение собственные угрозы дальнейшей эскалации.
Главный рычаг давления в конфликте оказался в руках Ирана, который фактически доказал свою способность перекрыть пролив — ключевой маршрут мировой торговли нефтью. Подорожание топлива в США ударило по рейтингам Трампа и усилило давление на администрацию.
На этом фоне Вашингтон близок к соглашению, которое в долгосрочной перспективе способно оставить Иран в более выгодном положении, чем накануне войны.
По обсуждаемому варианту сделки Иран откроет пролив и не станет взимать пошлины за проход судов. Взамен Тегеран рассчитывает на поэтапное снятие санкций и разморозку активов на миллиарды долларов. От Ирана также ждут обязательств ограничить ядерную программу, но ее конкретные параметры предполагается согласовать позднее — а значит, ключевой вопрос остается, по сути, нерешенным.
Ряд республиканцев уже раскритиковал возможное соглашение. Сенатор Тед Круз назвал его потенциальной «катастрофической ошибкой»: по его словам, сделка позволит Ирану сохранить и мощности по обогащению урана, и перспективу создания ядерного оружия, не утратив при этом контроля над Ормузским проливом.
Глава сенатского комитета по вооруженным силам Роджер Уикер заявил, что такая сделка «не стоит бумаги, на которой написана».
Официальная реакция Израиля остается сдержанной, однако в окружении Биньямина Нетаньяху соглашение расценивают как тяжелое поражение. Израильское руководство рассчитывало, что война ослабит иранский режим, уничтожит его ядерную программу и сократит влияние Тегерана на Ближнем Востоке.
Вместо этого иранские власти выходят из конфликта, сохранив контроль над страной, ужесточив линию и получив шанс восстановить как ядерную программу, так и сеть региональных союзников.
Бывший глава аппарата Нетаньяху Эли Гронер заявил, что сама возможность Ирана в любой момент вновь перекрыть Ормузский пролив обернулась для Тегерана «куда более глубокой и стратегической победой, чем любые военные успехи».
Бывший посол США в Израиле Дэн Шапиро добавил, что Иран сумел продемонстрировать способность контролировать пролив, наносить удары по соседним странам и американским базам и при этом выдержать войну с США и Израилем.
При этом у Трампа остается немного альтернатив. Продолжение войны грозит глобальным энергетическим кризисом и мировой рецессией, а попытка военным путем полностью обезопасить пролив потребовала бы ввода американских сухопутных войск и могла обернуться тяжелыми потерями. Но даже в этом случае Иран сохранил бы возможность атаковать судоходство ракетами и беспилотниками.
Угрозы Трампа «устроить ад» Ирану звучали не слишком убедительно — слишком очевидным было нежелание Вашингтона ввязываться в новую крупную наземную войну и рисковать ответными ударами по нефтяной инфраструктуре стран Персидского залива.
Напрашивается параллель с ядерной сделкой Барака Обамы 2015 года, которую сам Трамп когда-то называл «одной из худших и самых односторонних» в истории США.
Теперь Трампу, возможно, придется подписать соглашение, которое по многим параметрам выглядит для Вашингтона еще менее выгодным — прежде всего потому, что Иран фактически сохранил способность в любой момент снова перекрыть Ормузский пролив.