Администрация Дональда Трампа и ее союзники среди республиканцев стараются избегать слова «война», говоря о противостоянии с Ираном, и предпочитают более расплывчатые формулировки — такие как «операция» или «миссия». В официальных заявлениях и комментариях удары по иранским объектам описываются как «очень конкретная операция» с ограниченными целями.
Спикер Палаты представителей Майк Джонсон, например, подчеркивал, что США «сейчас не находятся в состоянии войны», а выполняют «критически важную миссию, чтобы обеспечить всем безопасность».
Такой выбор формулировок объясняется прежде всего юридическими соображениями. Согласно Конституции США, объявление войны находится в исключительной компетенции Конгресса, а не президента. Последний раз эта процедура применялась в 1942 году, когда в ходе Второй мировой войны Соединенные Штаты объявили войну союзникам нацистской Германии — Болгарии, Венгрии и Румынии. С тех пор для всех вооруженных конфликтов с участием США — включая войны в Корее, Вьетнаме, Ираке и Афганистане — администрации подбирали иные обозначения, вплоть до формулировки «кинетические действия с применением вооруженной силы».
Каждый раз подобные эвфемизмы становились поводом для политических споров. В 1973 году, на фоне войны во Вьетнаме, Конгресс принял Закон о военных полномочиях. Согласно этому акту, президент может применять вооруженную силу за рубежом только с согласия Конгресса или, как минимум, обязан уведомить законодателей о чрезвычайных обстоятельствах, которые не позволяют ожидать такого разрешения. В случае атаки на Иран администрация Трампа не представила даже подобного уведомления — ситуация не беспрецедентная, но встречающаяся довольно редко.
Как отмечает The Atlantic, помимо юридических ограничений существуют и политические причины избегать слова «война». Для значительной части американского общества оно ассоциируется прежде всего с событиями последних десятилетий — затяжными конфликтами в Ираке и Афганистане, сопровождавшимися многочисленными жертвами и неясными результатами. В общественном восприятии «война» означает уже не столько готовность к борьбе, сколько затяжной кризис, хаос и внутреннее недовольство.
Последний раз военное вмешательство пользовалось широкой поддержкой в США в начале 1990-х годов, когда американские войска в составе международной коалиции освободили Кувейт от иракской оккупации — во время первой войны в Персидском заливе, операции «Буря в пустыне». С тех пор выросло поколение американцев, которое не помнит этого периода.
В некотором смысле нынешняя риторика американских властей напоминает практику российских властей в начале полномасштабного вторжения в Украину в 2022 году. Тогда слово «война» фактически оказалось под запретом — происходящее предписывалось называть «специальной военной операцией» (СВО). Использование слова «война» могло привести к административному или даже уголовному преследованию по статьям о «фейках» или «дискредитации» вооруженных сил. В США никакой ответственности за употребление этого слова нет — его избегание является лишь частью политической риторики и своеобразным сигналом лояльности.
Ранее СМИ также обращали внимание на то, что, объясняя удары по Ирану, Дональд Трамп использует аргументы, напоминающие логику, которой Владимир Путин оправдывал вторжение в Украину.
Одним из таких аргументов было утверждение, что Украина якобы готовилась к наступлению на Донбассе, поэтому Москва нанесла «упреждающий удар» — хотя Киев отрицал подготовку подобной операции.
Теперь похожая логика звучит и в заявлениях Трампа. Президент США утверждает, что Иран готовил нападение на Соединенные Штаты в ближайшее время.
«Если бы мы не вошли, они бы пришли за нами. Они были готовы, у них были все эти ракеты — гораздо больше, чем кто-либо мог подумать — и они собирались атаковать нас», — заявил он, добавив, что Иран якобы планировал удар «в течение недели».