Жалобы на ТЦК выросли в 340 раз за три года

Олегу было 55 лет. Бывший сотрудник правоохранительных органов, жил вместе с 18-летней дочерью. Вечером 6 февраля вышел выгулять собаку — и не вернулся.

Тело нашли на следующий день. По заключению экспертизы, смерть наступила от травмы головы. Родственники, просматривая записи с камер наблюдения, увидели: у места, где шел Олег, остановился черный автомобиль, из него выбежали люди в форме ТЦК, затем появился микроавтобус с открытыми дверями. Что именно произошло дальше — камеры не зафиксировали из-за темноты.

Полиция установила причастность троих военнослужащих ТЦК, изъяла транспортное средство со следами крови погибшего. Всех троих задержали, суд отправил их под стражу без права внесения залога.

Через два дня после гибели Олега уполномоченный Лубинец выступил с публичным заявлением: сотрудники ТЦК не имеют права задерживать, арестовывать или удерживать граждан — это нарушение Конституции. Слова омбудсмена прозвучали как комментарий к произошедшему, хотя формально были обращены к общей практике.

Жена Сергея, Валентина, говорит, что на ее мужа напали люди в балаклавах без шевронов и опознавательных знаков. Свидетели видели, как он лежал на земле, над ним стоял человек в балаклаве. Затем Сергея силой посадили в микроавтобус и увезли. Видеозаписи очевидцев это фиксируют.

Валентина отслеживала мужа по геолокации телефона. В одну из больниц ее не пустили. Примерно через 40 минут туда прибыла скорая, Сергея передали медикам. По состоянию на 8 апреля он уже 14 суток находится в коме. Диагноз — тяжелая закрытая черепно-мозговая травма, проведена операция.

Версия областного ТЦК: мужчина сам упал в темноте, когда убегал от группы оповещения. Представительница центра Елена Кузина заявила, что военнослужащие нашли его сидящим на мокром асфальте и вызвали скорую. Валентина эту версию отвергает: «Если человек спотыкается и падает — должны быть повреждения одежды, ссадины. Ничего этого нет». При этом речь идет о травме, приведшей к коме и срочной операции. Как именно одно падение могло дать такой результат — объяснений нет.

Открыто уголовное производство, ведется расследование.

Открыто уголовное производство, ведется расследование. По словам Валентины, которая ведет телеграм-канал с новостями о состоянии мужа, следствие рассматривает возможность квалифицировать произошедшее как неумышленное нанесение телесных повреждений. На момент публикации этого материала Сергей находится в коме 15 суток.

Рост — не статистическая погрешность. Это траектория.

При этом речь идет только о зафиксированных обращениях — случаях, когда пострадавший или его близкие целенаправленно обратились к омбудсмену или полицию. Реальный масштаб нарушений, по всей видимости, значительно шире.

Украинские телеграм-каналы и паблики регулярно публикуют видеозаписи силовых задержаний, избиений и конфликтов с участием сотрудников ТЦК — материалы, которые никогда не становятся официальными жалобами и не попадают ни в какую статистику.

Цифры омбудсмена отражают лишь ту часть происходящего, которую люди решились задокументировать и с которой обратились к государству.

Действующее законодательство не наделяет ТЦК правом задерживать или принудительно доставлять граждан. Это прямо зафиксировано: задержание гражданских лиц — исключительная компетенция полиции. Омбудсмен Лубинец публично подтвердил это после гибели Олега.

Тем не менее силовые задержания на улицах с применением микроавтобусов и физического принуждения фиксируются повсеместно — и остаются практически без последствий для нарушителей.

Показателен случай декабря 2024 года в Вышгороде Киевской области. На видео, которое разошлось в украинских пабликах, сотрудники ТЦК и полиции задувают газ в салон автомобиля, где предположительно находится военнообязанный, и поджигают его — чтобы вынудить пассажира выйти. По итогам служебного расследования нарушений со стороны сотрудников ТЦК выявлено не было. Согласно официальным выводам, газ поджег сам потерпевший.

Подлинность записи не оспаривалась.

Часть реформаторских предложений в Раде касается именно этого: ограничить вызов в ТЦК личным вручением повестки или отправкой по почте, запретить задержания без участия полиции.

Но это ограничение уже существует в законе. Вопрос не в отсутствии нужных норм — а в том, почему действующие нормы не работают. Ответа реформа пока не предлагает.

В апреле 2026 года глава офиса президента Кирилл Буданов высказался прямо: не стоит ожидать «чудес» от переименования или смены формата работы ТЦК — суть процесса останется прежней. Мобилизация носит хаотичный характер, и кардинально изменить это в условиях продолжающейся войны невозможно.

«Минимальный план существует: минимальное количество людей, которые должны прийти, чтобы поддерживать фронт. Между этими двумя реальностями середины не существует. Абсолютно. Поэтому если люди не идут — их придется мобилизовать», — сказал он.

Трудно представить, чтобы глава президентской администрации в любой стране ЕС или США публично заявил: система работает с нарушениями закона, но иначе не получится — и это было воспринято как допустимое высказывание. В украинском контексте оно прошло почти незамеченным.

У власти нет единой позиции — и обе удобны.

Одни чиновники, как Буданов, признают хаос и объясняют его военной необходимостью. Это снимает с системы ответственность: да, нарушения есть, но война.

Другие отрицают проблему вовсе. Видеозаписи с избиениями объявляются фейками или продуктом ИИ, нарушения — «статистической погрешностью», «не более одного процента» от общего числа взаимодействий.

Пока одни говорят «хаос неизбежен», другие — «никакого хаоса нет», людей продолжают бить, увозить в микроавтобусах и находить мертвыми после прогулки с собакой.