Военная экономика России буксует, но не на грани краха и по-прежнему позволяет Кремлю вести войну, пишет The Economist

Издание спорит с оценками аналитиков, утверждающих, что российская военная экономика «исчерпала себя», переживает «структурное истощение» и уже вошла в рецессию.

Даже официальные российские данные показывают сокращение ВВП на 0,2% в первом квартале. Однако The Economist считает, что эти цифры скорее отражают сочетание временных факторов и «статистический мираж», чем реальный спад.

По оценке журнала, повышение НДС с 20% до 22% в январе подтолкнуло россиян к покупкам в конце 2025 года, из-за чего показатели того квартала выросли за счет следующего. Кроме того, в начале 2026 года было меньше рабочих дней, чем годом ранее, а погода оказалась плохой даже по российским меркам.

Более точный, по мнению издания, показатель экономической активности, подготовленный Goldman Sachs, указывает на слабый рост, но не на сокращение. Данные ВЭБ, в свою очередь, показывают ускорение роста ВВП в марте и апреле — отчасти благодаря резкому повышению цен на нефть. Поэтому, заключает The Economist, Россия почти наверняка не находится в рецессии.

В других сферах картина более неоднозначна. По данным «Левада-центра», потребительское доверие снизилось, но до этого оно находилось почти на историческом максимуме. Найти работу, возможно, стало немного сложнее, чем год или два назад, однако безработица остается близкой к рекордно низкому уровню — около 2%.

России становится труднее экспортировать ископаемое топливо, которое остается важнейшей частью ее экономики, поскольку Украина усиливает атаки на энергетическую инфраструктуру. Тем не менее общий объем товарного экспорта в апреле, по последним доступным официальным данным, был выше, чем годом ранее.

По некоторым показателям, отмечает The Economist, российская экономика даже выглядит лучше, чем недавно. Инфляция примерно вдвое ниже недавнего пика, превышавшего 10%. Реальная заработная плата, которая уже на 25% выше уровня 2019 года, продолжает расти.

Многие компании чувствуют себя достаточно устойчиво. По наблюдению журнала, олигархи, судя по всему, живут еще лучше: продажи роскошных автомобилей, ввозимых с Запада в обход ограничений, резко растут. С начала года они купили на 80% больше «Ламборгини», чем в 2025 году.

При этом устойчивость экономики во многом обеспечивается масштабными бюджетными стимулами. В прошлом году российское правительство потратило на вооруженные силы сумму, эквивалентную 7–8% ВВП. Сторонники сценария кризиса считают, что такие расходы вытягивают трудовые ресурсы из гражданских отраслей и истощают государственные финансы.

The Economist признает эти риски, но считает их пока недостаточными для масштабного обвала. По оценке журнала, военные расходы России превышают довоенный уровень всего на 3–4% ВВП. Это много, но не настолько, чтобы вызвать разрушительные цепные последствия для всей экономики. Гражданский сектор, скорее, держится на плаву, чем сокращается.

Финансовые проблемы России, по оценке издания, также пока не стали острыми. У Кремля остается несколько способов финансировать войну даже при снижении бюджетных доходов. Правительство может снова повысить налоги, как уже сделало с НДС. Дефицит, который сейчас составляет около 3% ВВП, можно покрывать за счет резервных фондов. Кроме того, власти могут занимать деньги на внутреннем рынке, который фактически находится под контролем государства.

С учетом всех факторов The Economist ожидает, что в этом году российский ВВП вырастет примерно на 1% — примерно такими же темпами, как экономики Франции или Канады.

Более жесткие санкции могут немного замедлить этот рост. То же произойдет, если цены на нефть продолжат снижаться, а украинские атаки на российскую нефтяную инфраструктуру усилятся. Однако, пишет журнал, чтобы действительно подорвать способность путинской «военной экономики» продолжать работу, потребуются значительно более радикальные меры.