За последние пять недель президент Владимир Зеленский несколько раз публично говорил, что Россия готовит наступление с территории Беларуси в направлении Чернигова и Киева, ищет места, где находится высшее украинское руководство, и составила список из примерно двадцати «центров принятия решений», по которым готовы новые ракетно-дроновые удары. Каждое из этих заявлений сделано после совещаний с руководителями Генштаба ВСУ, ГУР, СВР и СБУ — то есть подается как итог разведывательной оценки, а не публицистическое предположение.
Хронология выстраивается так. 17 апреля Зеленский впервые публично сообщил, что разведка фиксирует в приграничной полосе Беларуси «обустройство дорог к территории Украины и подготовку артиллерийских позиций». 23 апреля он повторил тему уже журналистам — у россиян, по его словам, «очень много разных, больных и фантастических идей», и Беларусь не должна быть в них втянута. 15 мая, после заседания Ставки, он сделал три заявления подряд: что российский Генштаб «рассматривает планы операций» с белорусской территории — против черниговско-киевского направления или против одной из стран НАТО, что ГУР получило документы с перечнем примерно двадцати объектов, готовящихся к удару, среди них Банковая, и что Москва «снова активизировалась — ищут, где мы находимся». 20 мая он провел еще одну Ставку и поручил усилить северное направление.
Параллельно ведомства, которые формально должны эту угрозу подтверждать, говорят иначе. Спикер Госпогранслужбы полковник Андрей Демченко в эфире национального телемарафона 20 апреля и затем еще раз 19 мая прямо заявил, что у границы Беларуси «не фиксируется ни перемещения техники, ни подтягивания войск», а на белорусской территории «нет российских подразделений, которые могли бы осуществить повторное вторжение». Эту же оценку дает независимый OSINT-проект Conflict Intelligence Team — переброску российских частей в Беларусь аналитики не фиксируют, спутниковые снимки строительства они классифицируют как стандартную военную активность, не являющуюся подготовкой к сухопутному вторжению. 18 мая пресс-секретарь Кремля Дмитрий Песков назвал заявления Зеленского о наступлении с белорусского направления «подстрекательством».
Эти заявления приходятся на отрезок, когда внутренняя политика страны живет совсем другой повесткой. 11 мая Специализированная антикоррупционная прокуратура объявила, что предъявила обвинения экс-руководителю Офиса президента Андрею Ермаку — по делу о легализации денег при строительстве элитного жилья под Киевом. 14 мая Высший антикоррупционный суд отправил его под стражу с правом залога в 140 миллионов гривен — около 3,1 миллиона долларов. Деньги собирали четверо суток, и 18 мая Ермак вышел из СИЗО.
Ермак до конца ноября 2025 года был не просто главой Офиса президента. Он возглавлял эту структуру с февраля 2020 года и пять лет считался ближайшим политическим соратником Зеленского. В июне 2021 года сам президент в эфире «1+1» называл его «реальным сильным менеджером», «реальным патриотом Украины, который работает 24/7, только ради Украины», и обещал, что Ермак «уйдет со мной». Заявление об отставке Ермак написал 28 ноября 2025 года — в день, когда у него прошли обыски в рамках расследования НАБУ по схеме отмывания около 100 миллионов долларов в энергетическом секторе («дело Миндича»). Сейчас он обвиняемый по отдельному эпизоду, в украинской печати уже обсуждают вероятное второе подозрение.
Параллельно идет история, которая раздражает украинское общество, возможно, сильнее любой другой. К офису украинского омбудсмена за первые три месяца 2026 года поступило 1 657 обращений на действия территориальных центров комплектования — в полтора раза больше, чем за тот же период годом ранее. Руководитель специализированной прокуратуры в сфере обороны центрального региона Артем Новов в марте 2026 года называл диапазон взяток за «освобождение» от мобилизации — от 4 до 80 тысяч долларов. В апреле прошли громкие задержания сотрудников Пересыпского ТЦК в Одессе и районного ТЦК в Белой Церкви. Тема воспринимается как системная — обществом давно фиксируется не отдельный инцидент, а сама механика, в которой ведомство мобилизует одних, освобождает других за деньги, и фактически не подчиняется единым правилам.
Во Львове и Одессе гражданские вмешались в случаи силовой мобилизации и помогли освободить незаконно удерживаемых мужчин
На этом фоне риторика об экзистенциальной внешней угрозе работает определенным образом. Она перемещает центр публичного внимания с Банковой и кассы антикоррупционного суда в Беларусь и на «центры принятия решений». Она же ставит руководителей силового блока в положение, в котором им приходится публично подтверждать угрозу, даже когда их собственные подчиненные на телемарафоне говорят, что концентрации войск нет. Главком Александр Сырский 19 мая в интервью изданию «Милитарный» сказал, что российский Генштаб «активно просчитывает и готовит наступательные операции с Севера», но не назвал ни сроков, ни конкретных признаков подготовки на земле.
Вопрос, который остается без ответа, — не о том, существует ли вообще угроза с белорусской территории. Угроза существует с февраля 2022 года, и Беларусь действительно используется Россией как площадка для запуска «шахедов» и логистики. Вопрос в другом: насколько именно сейчас, в третьей декаде мая 2026 года, концентрация заявлений президента отражает движение российских войск, а насколько — внутреннюю политическую динамику в Киеве, где у власти заканчивается монополия на сюжет.