Энергетическая зависимость Венгрии от России возникла задолго до Орбана. Ещё в холодную войну Венгрия, избегавшая лишний раз раздражать Москву после интервенции 1956 года, выделялась на фоне остального соцлагеря повышенной ролью советского газа и нефти в экономике. Попытки диверсификации в 1990-е дали лишь частичные результаты, а рост цен на энергоносители в 2000-х вынудил венгров снова обратиться к российским предложениям.
Будапешт был одним из энтузиастов «Южного потока», а тогдашний премьер Ференц Дюрчень многократно встречался с Путиным, невзирая на критику из Брюсселя и Вашингтона. Между ними установились столь близкие отношения, что Дюрчень ездил ужинать с Путиным в Москву уже после потери премьерства — вместе с женой Кларой Добрев, которая по сей день остается лидером либеральной оппозиции и теперь клеймит Орбана за те же самые заигрывания с Кремлем.
При этом, как указывает в своем анализе научный сотрудник Берлинского центра Карнеги Максим Саморуков, и социалисты Дюрченя в 2010-м, и «Фидес» в 2026-м проиграли выборы совсем не потому, что венгерское общество возмутилось сотрудничеством с Москвой. Венгры не испытывают к России особых симпатий, но они также не доверяют и многим другим странам. В сделках с Кремлем для венгерских избирателей не было ничего нового. Зато по-новому зазвучали обвинения в тотальной коррупции — особенно когда они наложились на несколько лет экономической стагнации.
Орбан мог переизбираться в 2010-х, пока венгерская экономика уверенно росла. Но к середине 2020-х внешние условия резко ухудшились, а сам он растерял интерес к управленческой повседневности, забронзовев от долгих лет во власти. Проведя в сумме 20 лет во главе страны, Орбан предпочел встречи с Трампом, Путиным и Си — и борьбу за правый поворот в масштабах всей Европы, а не очередное выправление экономики дома. Ценой такого пренебрежения стал быстрый взлет «Тиса».
Победившая партия, однако, представляет собой не ценностную, а поколенческую оппозицию «Фидес». Сам Мадьяр — сын генерального секретаря Верховного суда, внук судьи и внучатый племянник бывшего президента Венгрии Ференца Мадля. До 2024 года он строил карьеру на разных должностях в правящей партии, в госаппарате и госкорпорациях. Потенциальная глава МИД Анита Орбан в 2010–2015 годах работала спецпосланником по энергетической безопасности в канцелярии Орбана. Возможный министр обороны Русин-Сенди руководил генштабом при Орбане. Главный экономист «Тиса» Капитань получил от правительства «Фидес» орден «За заслуги перед Венгрией».
По существу, «Тиса» — это смелая часть правящей элиты, решившаяся конвертировать в политику общеэлитную усталость от того, что Орбан с узкой группой приближенных сидит слишком долго и ведет себя слишком жадно. Их возмущает не столько содержание политики Орбана, сколько её цена: Венгрия уже несколько лет не может получить миллиарды замороженных европейских субсидий из-за идеологического противостояния «Фидес» с Брюсселем.
Мадьяр много говорит о борьбе с коррупцией, но обещаний радикальных перемен в других областях немного даже в его предвыборной программе. «Тиса» — небольшая партия без достаточного числа кадров для того, чтобы санировать весь госаппарат, сросшийся с «Фидес» за долгие годы. Победа «Тиса» стала возможна во многом именно потому, что она не угрожает никому, кроме самой верхушки.
Даже после поражения на выборах огромное количество ключевых постов остается в руках выдвиженцев бывшей правящей партии — от президента и генпрокурора до судей Верховного суда и глав государственных СМИ. Как отмечает Саморуков, Мадьяру и его немногочисленным соратникам остается либо влиться в существующую систему, ограничившись косметическими изменениями, либо вступить в долгую аппаратную борьбу без особых шансов на быстрый успех. Венгрия — не первая страна, где оппозиция приходит к власти после долгого коррумпированного правления: схожее происходило в Словакии, Польше, Болгарии. И везде подходы предшественников оказывались или слишком удобными, чтобы от них отказываться, или слишком укорененными, чтобы их пересмотреть без многолетней борьбы.
Та же логика применима к отношениям нового венгерского правительства с Москвой. Круг венгерских бенефициаров от энергетической зависимости не ограничивается Орбаном и его родственниками. Многомиллиардные российские кредиты на строительство АЭС «Пакш», перепродажа российского газа из «Турецкого потока», льготные поставки нефти по «Дружбе» — все это внушительная часть венгерской экономики. Обрубать ее просто ради похвалы Брюсселя не захочет ни один лидер.
Мадьяр, несмотря на поддержку ЕС, и не обещал ничего такого до выборов. Его заявления на эту тему были редки и уклончивы: изучить существующие договоренности на предмет коррупции и постепенно снизить зависимость от российских поставок к середине 2030-х. Это слабо вяжется с требованиями Брюсселя отказаться от российского сырья уже в 2027 году.
Многое будет зависеть от того, насколько жестко ЕС увяжет отказ от российских энергоносителей с разморозкой субсидий. Но, по оценке Саморукова, значительная часть денег, вероятно, будет разморожена и без специальных уступок от Будапешта — просто за сам факт победы оппозиции. Руководство ЕС настолько устало от Орбана, что не может не наградить венгерское общество за его отстранение. А там можно годами вести конструктивные переговоры о постепенном снижении доли российских поставок.
После громких споров Орбана с Киевом от Мадьяра ждут шагов навстречу Украине. Но и тут реальность может оказаться скромнее ожиданий. Сам Мадьяр ничего подобного не обещал: он требует защиты прав венгерского меньшинства в Закарпатье, готов пустить Украину в ЕС только после референдума, а в Европарламенте голосовал против выделения Украине кредита в 90 миллиардов евро. По опросам, избиратели «Тиса» относятся к Украине несколько лучше, чем сторонники «Фидес», но и среди них доля тех, кто видит в Украине угрозу, выше, чем доля тех, кто ее таковой не считает.
Причина — не в личных пристрастиях Мадьяра, а в том, что тема украинской евроинтеграции становится все более непопулярной в восточной части ЕС. Страны от Польши до Болгарии видят в Украине прямого конкурента за субсидии, рабочие места и сельскохозяйственные рынки.
Своей строптивостью Орбан создал себе образ чуть ли не единственного противника помощи Украине во всем ЕС. Но в реальности он скорее был просто крайним — тем, кто своим вето готов был взять на себя весь негатив, позволив остальным противникам оставаться в тени. Без него вперед придется шагнуть кому-то другому — из Словакии, Чехии, Германии или Польши.
Нарастающие внутренние проблемы ЕС, углубляющиеся противоречия с США, война в Персидском заливе и рекордные цены на энергетических рынках делают условия для давления на Россию и поддержки Украины все менее благоприятными вне зависимости от фигуры венгерского премьера. Было бы наивно рассчитывать, что замена одного лидера небольшой европейской страны на другого — похожего, но помоложе — способна принципиально изменить ситуацию.