Мобилизация без правил

Территориальные центры комплектования не имеют права самостоятельно задерживать, арестовывать или удерживать граждан. Это полномочия полиции. Однако на практике мужчин хватают на улицах, у подъездов, на блокпостах и во дворах частных домов, заталкивают в микроавтобусы и увозят без возможности немедленно связаться с родственниками или адвокатом. Уполномоченный Верховной Рады по правам человека Дмитрий Лубинец назвал применение силы, балаклав, избиения и смерти в помещениях ТЦК «позорной практикой». По его данным, аппарат омбудсмена получил более шести тысяч обращений о нарушениях во время мобилизации.

Официальная статистика отражает только случаи, когда пострадавшие или их близкие смогли обратиться к государству. Многочисленные видео силовых задержаний и рассказы родственников не превращаются в заявления и не попадают в учет. Поэтому рост числа жалоб в 340 раз говорит не только о масштабе проблемы, но и о том, насколько неполной остается ее документированная часть.

Слово «бусификация» появилось как описание практики, при которой мужчину окружают люди в форме, применяют силу и доставляют в ТЦК на микроавтобусе. Часто участники таких групп скрывают лица, не имеют опознавательных знаков и не объясняют оснований для задержания. Лубинец отдельно указывал, что невозможность идентифицировать сотрудников сама по себе является нарушением.

В Киеве около пяти сотрудников ТЦК заламывали мужчине руки, а находившаяся рядом полицейская отвернула бодикамеру и перестала фиксировать задержание. В другом случае для мобилизации одного человека в Деснянский район приехали 15 экипажей патрульной полиции, после чего местные жители вышли на массовый протест против «бусификации».

В Одессе сотрудники ТЦК, по словам очевидцев, протаранили автомобиль и силой забрали водителя; машины группы оповещения, как утверждалось, были с чужими номерными знаками. В Киеве представители ТЦК блокировали автомобиль, пытались разбить стекла и открыли огонь вслед уехавшему водителю — все это происходило в присутствии полиции.

Силовые группы заходят и на частную территорию. В поселке Ратно Волынской области сотрудники ТЦК ворвались во двор дома и, по словам очевидцев, избили мужчину. ТЦК отрицал применение силы и заявил, что пострадавший не имеет претензий.

Наиболее тяжелые эпизоды заканчиваются больницей или моргом. В Днепре 55-летний Олег вышел выгулять собаку и не вернулся. Экспертиза установила смерть от травмы головы. Полиция обнаружила автомобиль со следами крови и установила причастность троих военнослужащих ТЦК. Все трое были задержаны и отправлены под стражу по делу о гибели мужчины.

Другой житель Днепра Сергей после встречи с людьми в балаклавах оказался в коме с тяжелой черепно-мозговой травмой. Жена и свидетели утверждают, что его избили, силой посадили в автобус и позже передали медикам без сознания. Версия областного ТЦК — мужчина сам упал в темноте, убегая от группы оповещения. Через 22 дня после происшествия он продолжал находиться в коме. Супруга заявляла, что следствие готовят к закрытию, видеозаписи ухудшили, а важные материалы не приобщают к делу.

В Днепропетровской области 43-летний архитектор Евгений Лагунов умер через шесть дней после мобилизации. В больницу его доставили с ушибом головного мозга, переломами и другими тяжелыми травмами. Полиция открыла производство по статье об умышленном убийстве. ТЦК заявил об эпилептическом приступе, однако мать погибшего утверждала, что эпилепсии у сына не было. Медицинские документы называли причиной смерти сочетанную тупую травму тела вследствие контакта с тупым предметом.

В Донецкой области тело мобилизованного жителя Краматорска Олега Лысенко нашли на трассе с тяжелой травмой головы после того, как сотрудники ТЦК везли его в учебный центр. Военкомат заявил, что мужчина сбежал из автомобиля, но не объяснил происхождение травмы, после которой тот впал в кому и умер.

Омбудсмен сообщал и о других смертях после физического насилия. В одном из киевских случаев задержанного не допустили к семье и адвокату, а затем родственникам позвонили из больницы: мужчине провели трепанацию черепа, после чего он умер. В Кривом Роге, по данным, приведенным в обзоре мобилизационных нарушений, сотрудники ТЦК до смерти избили в военкомате отца шестерых детей.

Расследование ГБР в Одессе показало, что насилие могло быть не случайным эксцессом, а организованной практикой. По версии следствия, сотрудники районного ТЦК привлекли людей с уголовным прошлым для поиска и доставки мужчин. Группа получала план — пять задержанных в день — и, по данным источников в прокуратуре, должна была передавать в ТЦК не менее 20 тысяч долларов в месяц.

Один из пострадавших, имевший отсрочку, заявил, что его похитили, жестоко избили и угрожали сексуальным насилием с использованием дубинки. В служебном микроавтобусе нашли наручники, молотки и резиновые дубинки. Участников группы взяли под стражу по делу о пытках, вымогательстве и похищении людей.

В Тернополе после сообщения ТЦК о привлечении к мобилизации «боевых подразделений» полиция задержала семерых военных. Их подозревают в похищениях, пытках, вымогательстве и незаконном лишении свободы. Одного мужчину, по версии следствия, раздели, облили легковоспламеняющейся жидкостью, заставили бежать перед автомобилем, избили и три дня удерживали в бесчеловечных условиях. Связь задержанных непосредственно с ТЦК официально не подтверждена, но 3-я штурмовая бригада признала, что фигуранты являлись ее бойцами. Эти обстоятельства подробно изложены в материале о «боевых группах», похищениях и пытках в Тернополе.

Жесткие методы применяются и к людям, которые не должны были становиться объектами силовой мобилизации. В Одессе ветеран с инвалидностью Геннадий Цепюк показал удостоверение инвалида войны, но его, по его словам, все равно попытались затолкать в микроавтобус. Мужчина получил открытый перелом руки, после чего его оставили на дороге. Полиция открыла уголовное производство по факту травмирования ветерана.

В Киеве мужчину с психическими нарушениями повторно забрали сотрудники ТЦК и полицейские. Ранее он сбежал из ТЦК и заявлял, что там его били и душили удавкой. Мужчина зафиксировал побои и обратился в полицию. Вместо обещанного возврата телефона полицейские приехали вместе с военкомами и снова увезли его силой.

Лубинец рассказывал о мобилизации людей с серьезными заболеваниями позвоночника, которые не могли надеть бронежилет, но после военно-врачебной комиссии признавались годными и направлялись в штурмовые подразделения. Комиссар Совета Европы также включил в перечень системных нарушений избиения, жесткие задержания, отказ в доступе к адвокату, изоляцию от внешнего мира и мобилизацию людей с инвалидностью.

В Кривом Роге мобилизовали 34-летнего отца-одиночку, с которым по решению суда жила пятилетняя дочь. Мать не участвовала в воспитании ребенка. Мужчина дважды подавал документы на отсрочку, но получил отказ. Его забрали, когда девочка находилась в детском саду; первую ночь ребенок провел дома у заведующей садом, затем ее передали дедушке, с которым семья не общалась три года. История изложена в материале о мобилизации отца пятилетней девочки.

После общественного резонанса руководителя Криворожского ТЦК вызвали в Верховную Раду. При этом сам ТЦК, Министерство обороны и военный омбудсмен ситуацию публично не комментировали. Заведующая детским садом удалила публикации и видео. Продолжение дела — в материале о вызове руководителя ТЦК в парламент.

По закону именно полиция, а не ТЦК, уполномочена задерживать граждан. На практике полицейские нередко входят в группы оповещения, присутствуют при применении силы или не вмешиваются. Эпизод с отвернутой бодикамерой показывает, как исчезает обязательная фиксация. В деле Сергея из Днепра жена заявляла о совместных действиях полиции, ТЦК и людей в балаклавах, а также об игнорировании видеоматериалов.

Параллельно появляются обвинения в прямой коррупционной заинтересованности. Депутат Николай Княжицкий заявлял, что в ряде городов криминальные группы при содействии полиции надевают форму, хватают людей и требуют деньги под угрозой отправки в ТЦК. По его словам, такие схемы действуют во многих городах, включая Днепр.

Отдельное расследование описывало коррупционную вертикаль, возникшую вокруг совместных групп полиции и ТЦК: на блокпостах мужчине, находящемуся в розыске, якобы предлагают выбор между доставкой в ТЦК и решением вопроса «на месте», после чего деньги распределяются между участниками и начальством. Эти обвинения изложены в материале о коррупции вокруг облав ТЦК и патрульной полиции.

В ответ на тяжелые травмы регулярно звучат схожие версии: человек сам упал, сбежал из автомобиля, перенес приступ или добровольно сел в автобус. Иногда эти объяснения противоречат медицинским документам, рассказам свидетелей и видео. В делах Сергея и Евгения Лагунова семьи прямо оспаривали версии ТЦК. В первом случае сообщалось о возможном ухудшении видеодоказательств и подготовке дела к закрытию; во втором полиция открыла производство об умышленном убийстве.

Проблема не ограничивается отдельными сотрудниками. Жалобы выросли в сотни раз, случаи поступают из разных областей, а набор методов повторяется: люди без опознавательных знаков, микроавтобусы, физическое принуждение, изоляция, недопуск адвоката, исчезновение записей и отказ ведомств от содержательных комментариев.

Власти неоднократно обещали изменить систему. Владимир Зеленский поручал министру обороны Михаилу Федорову «разобраться с бусификацией», однако число новых эпизодов продолжило расти. Кирилл Буданов предупреждал, что смена названия или формата ТЦК не изменит сути процесса, поскольку людей все равно придется мобилизовать.

Обсуждаемая передача розыска и доставки мужчин полиции может сделать процедуры формально более законными, но не обязательно прекратит уличное принуждение. Анализ возможной реформы показывает риск того, что «бусификация» не исчезнет, а получит более прочный полицейский и юридический каркас.

Совет Европы напоминает: даже военное положение не отменяет право на жизнь, запрет пыток и бесчеловечного обращения. Эти права абсолютны. Поэтому вопрос заключается не только в эффективности мобилизации, а в том, способен ли государственный механизм действовать в рамках закона, расследовать нарушения и обеспечивать ответственность — независимо от военной необходимости и политической риторики.

Пока же собранные случаи показывают повторяющуюся картину: полномочия ТЦК расширяются на практике без соответствующих правовых гарантий, полиция не всегда защищает граждан, а официальная реакция часто начинается только после видео, смерти или масштабного общественного резонанса.