Рынки падают после сообщений о перемирии, но эксперты предупреждают — энергетический кризис никуда не делся

Однако за этим внешним спокойствием формируется иная картина. Нарушенные цепочки поставок и поврежденная инфраструктура усиливают тревогу среди тех, кто добывает, транспортирует и напрямую зависит от энергии. «Люди, находящиеся ближе всего к отрасли, гораздо больше обеспокоены этими сбоями и понимают, сколько времени потребуется для возвращения к норме — если это вообще произойдет», — отметил сопредседатель практики нефти и газа в юридической фирме Baker Botts Джерри Мортон. «Чем дальше вы от реального процесса добычи нефти, тем меньше вас, похоже, волнует физическая реальность и возникающие проблемы».

Даже инвесторы, стремящиеся воспользоваться рыночным оптимизмом, в частных разговорах признают, что он скрывает глубокие структурные риски, способные привести к болезненной коррекции в обозримом будущем. «Мы знаем, что цепочки поставок разрушаются в Азии и даже в Европе», — сказал основатель инвестиционной компании Pinetree Macro Ритеш Джайн. «Мы понимаем, что коррекция неизбежна. Но все предпочитают жить сегодняшним днем. Люди говорят себе: “Эти проблемы решат. А если нет — тогда и будем продавать”».

«Нужно танцевать, пока играет музыка, и надеяться оказаться у выхода, когда она остановится», — добавил он. «Я сам нахожусь ровно в такой ситуации, несмотря на разговоры с людьми, которые понимают — что-то неизбежно сломается».

Разрыв между сигналами рынков и происходящим в реальной экономике становится все более заметным фактором глобальной динамики. Пока инвесторы и алгоритмы, на которые они опираются, реагируют на заголовки и намеки на дипломатический прогресс, аналитики предупреждают — игнорируются тревожные признаки того, что может произойти в ближайшие недели и месяцы. На этом фоне ряд ключевых экономических институтов, включая Международное энергетическое агентство и представителей Международного валютного фонда, предупреждают: самоуспокоенность неуместна.

В Европе в течение шести недель может возникнуть дефицит авиационного топлива. Цены на удобрения выросли настолько, что это способно поддерживать рост цен на продовольствие и в следующем году. Наблюдается нехватка ключевых компонентов, необходимых не только для производства масок и игрушек, но и всех видов пластика — а значит, дорожать может любая продукция с пластиковой упаковкой. Заводы в таких странах, как Вьетнам и Бангладеш, на которые опираются американские корпорации, сталкиваются с настолько резким ростом энергетических затрат, что рискуют остановить производство.

«Одни страны могут быть богаче других, — заявил в четверг Associated Press исполнительный директор Международного энергетического агентства Фатих Бироль. — У одних может быть больше энергии, чем у других, но ни одна страна, ни одна не защищена от этого кризиса».

Поведение фондовых рынков, однако, почти не отражает этой оценки. Ряд аналитиков видят в происходящем сходство с реакцией рынков во время пандемии коронавируса. После резкого падения котировки быстро восстановились, проигнорировав долгосрочный ущерб цепочкам поставок и инфляционные риски, вызванные их разрушением. Затем последовало отрезвление: по мере истощения запасов, расходования энергетических резервов и сокращения государственной поддержки последствия проявились в виде болезненных финансовых потрясений, распространившихся по всему миру.

«Люди обманывают себя, полагая, что все это будет решено очень быстро», — отметила старший научный сотрудник Stimson Center и автор книги «Нефть, государство и война: внешняя политика нефтяных государств» Эмма Эшфорд. «Это не так. В какой-то момент реальность все равно даст о себе знать».

Участники нефтяной отрасли с недоумением наблюдают за тем, насколько легкомысленно трейдеры и инвесторы реагируют на глобальный сбой, который не может быть устранен в краткие сроки — независимо от возможных дипломатических подвижек в ближайшие дни. Объявление Ирана о частичном возобновлении судоходства через Ормузский пролив — узкий проход, через который проходит около 20% мировых поставок нефти и газа — они рассматривают как ограниченный шаг, а не как прорыв, на который указывают снижающиеся фьючерсы. Тегеран дал понять, что пропуск судов будет избирательным и по определенным маршрутам, при том что сам пролив по-прежнему заминирован.

«Если бы три недели назад мне сказали, что фьючерсная цена на нефть опустится ниже $100, я бы назвал это ложью», — заявил глава аналитики нефтяного рынка в компании Sparta Нил Кросби. «После вторжения России в Украину цены доходили до $130, хотя риски для поставок были минимальными. Сейчас под угрозой находится 20% мировой нефти, а фьючерсы почти не реагируют. Это безумие».

По его словам, такая нестабильная динамика объясняется «туманом войны»: трейдеры не понимают ни целей США, ни готовности продолжать конфликт и исходят из предположения, что президент Дональд Трамп ищет возможность выйти из него. Эта неопределенность заставляет клиентов его компании действовать осторожно и сокращать позиции на нефтяном рынке. Это отражается и в беспрецедентном разрыве между ценой барреля нефти с немедленной поставкой — в ряде регионов она превышает $140 — и стоимостью поставок через несколько месяцев, которая в пятницу опустилась ниже $90.

«В любой момент в течение дня Трамп может что-то написать в X, и алгоритмы немедленно на это отреагируют», — отметил Кросби. «Это сильно усложняет ситуацию».

По наблюдениям аналитиков, это запускает цепную реакцию: снижение цен на фьючерсы активирует алгоритмы, которые подталкивают инвесторов к покупке акций, поскольку более дешевая энергия теоретически повышает прибыль компаний. Риск в том, что все это происходит на фоне нерешенного масштабного энергетического кризиса, экономические последствия которого еще не проявились в полной мере. Чем сильнее котировки отрываются от реального положения дел, тем выше вероятность болезненной коррекции.

«Между тем, как выглядят рынки, и тем, что происходит в мире, существует разрыв», — отметил профессор экономики Технологического института Джорджии Тибор Беседеш. «Рынки воспринимают это как временный шок, тогда как представители нефтяной отрасли говорят о долгосрочных последствиях. Это не так просто, как открыть кран и снова запустить поток нефти. Я не понимаю, почему всякий раз, когда появляются новости о возможном прекращении огня, рынки реагируют таким образом. Как будто инвесторы не осознают, что война продолжается».

Энергетическая инфраструктура в ключевых регионах уже повреждена, в ряде случаев — серьезно. Основные маршруты поставок остаются под угрозой, а логистика транспортировки нефти и газа нарушена так, что быстро восстановить ее невозможно.

«На велосипеде можно передвигаться быстрее, чем идет танкер», — сказал Мортон. «Понадобятся недели, а возможно и месяцы, чтобы движение танкеров вернулось к норме».

Восстановление поврежденных объектов может занять еще больше времени. Представители отрасли знают, что производственные мощности в странах Персидского залива понесли значительный ущерб, но его масштаб пока не оценен. Ремонт начнется только после полного прекращения боевых действий.

История, по словам Мортона, уже давала подобные примеры. В 1990 году Ирак поджег нефтяные месторождения Кувейта. После их освобождения многие считали, что «все быстро вернется к норме», однако на практике восстановление заняло годы.

Энергетическая инфраструктура, по словам члена совета некоммерческого Quincy Institute for Responsible Statecraft Амира Ханджани, напоминает коронарную артерию мировой экономики. Пока она функционирует, о ней не задумываются — но при сбое последствия оказываются системными.

«Мы уже наблюдаем масштабные повреждения энергетической инфраструктуры в странах Персидского залива», — отметил Ханджани, который также является партнером консалтинговой компании KARV. «Рынки исходят из того, что можно опереться на запасы, пока все восстанавливается. Но что, если боевые действия возобновятся и Иран нанесет новые удары по этой инфраструктуре? Тогда речь может идти о таком сбое поставок, который станет ударом для всей мировой экономики».