15 марта в Казахстане проходит референдум по новой редакции Конституции. Проект основного закона был подготовлен всего за 22 дня и предусматривает масштабную перестройку государственного устройства. Среди ключевых положений — усиление полномочий президента, приоритет национального законодательства над международным правом, запрет на иностранное финансирование политических партий, закрепление брака как союза между мужчиной и женщиной, а также изменения, касающиеся использования русского языка. Поправки затронут 84% статей действующей конституции. SFG Media разбирается, какие политические задачи решает президент Касым-Жомарт Токаев, продвигая этот проект, и каким образом власти реагируют на его критиков.
Реформу хотели разрабатывать больше года, но в итоге управились за 22 дня
О намерении изменить политическую систему Казахстана президент Касым-Жомарт Токаев объявил 8 сентября 2025 года в послании к народу. Тогда он заявил, что Сенат выполнил свою «важную историческую миссию обеспечения стабильности государственного строительства», и потому страна может перейти к однопалатному парламенту. При этом президент подчеркивал, что спешки не будет. «На проведение дискуссии, с учетом неординарного характера реформы, уйдет не менее года, после чего в 2027 году можно было бы провести общенациональный референдум, а затем внести необходимые изменения в Конституцию», — говорил он.
После этого власти сформировали рабочую группу, которой поручили подготовку парламентской реформы. В октябре Токаев обозначил масштаб предстоящих изменений: «Изменения затронут около 40 статей Основного закона. После этого необходимо привести в соответствие как минимум 10 конституционных законов и более 50 кодексов и законов».
Однако зимой процесс резко ускорился. 21 января президент учредил комиссию по конституционной реформе, в которую вошли высокопоставленные чиновники, представители пропрезидентских парламентских партий и участники лояльных властям общественных организаций. Всего в ее состав включили 130 человек, но юридическое образование имели лишь 53 участника, а специалистами по конституционному праву или теории права были всего четверо.
Комиссия работала крайне быстро. Уже через десять дней после создания она представила проект нового Основного закона, а 12 февраля опубликовала окончательный текст — на весь процесс ушло 22 дня. Одновременно Токаев решил не откладывать голосование до следующего года и назначил референдум на 15 марта.
Что изменится в Конституции
Изменения затронули 84% статей действующей Конституции. Наиболее масштабные нововведения касаются системы законодательной власти.
⋅ В настоящее время парламент Казахстана состоит из двух палат — Сената и Мажилиса. Новая редакция Конституции предусматривает их замену однопалатным курултаем, в который будут входить 145 депутатов, избираемых на пятилетний срок исключительно по партийным спискам. Курултай сохранит право, которым сегодня обладает Мажилис, — инициировать импичмент президенту, но только в случае государственной измены. В остальном его полномочия заметно сокращаются. Парламент лишается права избирать и освобождать от должности ряд ключевых чиновников, включая председателей Верховного суда, Центральной избирательной комиссии и высшей аудиторской палаты, руководителей Национального банка и Комитета национальной безопасности, а также генерального прокурора. Кандидатов на все эти посты будет выдвигать президент. Кроме того, глава государства получит возможность распустить курултай, если тот дважды откажется утверждать предложенные кандидатуры на должности вице-президента, премьер-министра и спикера парламента.
⋅ В стране создается новый консультативный орган — Халык Кенеси (Народный совет). Он будет обладать правом законодательной инициативы и сможет вносить законопроекты в парламент. В отличие от курултая, формируемого через выборы, всех 164 членов Народного совета будет назначать лично президент.
⋅ Главой государства сможет стать гражданин Казахстана старше 40 лет, имеющий не менее пяти лет опыта государственной службы — ранее такого требования не существовало. Президент будет избираться на семилетний срок без права переизбрания.
⋅ Одним из ключевых изменений в системе исполнительной власти станет восстановление должности вице-президента. Этот пост существовал в первые годы независимости Казахстана, но был упразднен в 1995 году. Вице-президент будет назначаться президентом и представлять его во взаимодействии с курултаем, правительством и другими государственными структурами. Однако его основная роль связана с преемственностью власти: если президент уйдет в отставку, заболеет или умрет, его полномочия, которые сейчас переходят к спикеру Сената, по новому проекту Конституции будет принимать именно вице-президент.
⋅ Из текста Конституции исключено положение о приоритете международного права над национальным законодательством. В новой редакции лишь говорится, что Казахстан «уважает принципы и нормы международного права».
⋅ Новая Конституция также запрещает политическим партиям и профсоюзам получать финансирование от иностранных компаний и лиц без гражданства и обязывает некоммерческие организации раскрывать сведения о средствах, поступающих из-за рубежа.
⋅ Наконец, в Основном законе закрепляется определение брака как союза между мужчиной и женщиной, что исключает возможность юридического признания однополых отношений.
Само решение провести конституционный референдум для Казахстана не является необычным — подобные всенародные голосования проходят в стране регулярно. Последний состоялся в 2024 году и был посвящен вопросу строительства атомной электростанции. До этого референдум проводился в 2022 году: тогда избиратели одобрили поправки, устанавливающие семилетний срок президентских полномочий вместо пятилетнего, а также отмену статуса «Елбасы».
Поправки в Конституцию в Казахстане вносятся довольно часто, и, как отмечал историк и профессор Йельского университета Нари Шелекпаев, общество относится к этому спокойно. Первая конституция независимого Казахстана, закреплявшая парламентскую форму правления, была принята в 1993 году. Уже через два года ее сменила новая редакция, значительно усилившая полномочия президента. С тех пор Основной закон шесть раз изменяли, последний раз — после январских протестов и политического кризиса 2022 года.
Тем не менее проект новой Конституции вызвал в казахстанском обществе далеко не однозначную реакцию.
Сам Касым-Жомарт Токаев утверждает, что принятие нового Основного закона означает принципиальный поворот в политической системе страны. По его словам, Казахстан «окончательно расстается с суперпрезидентской формой правления и переходит к президентской республике с авторитетным, влиятельным парламентом».
Сторонники реформы также представляют ее как шаг к большей прозрачности власти. По их мнению, новая Конституция «усиливает открытость власти и ее ответственность перед обществом». Переход к однопалатному парламенту и возвращение должности вице-президента, как они утверждают, делают «функции государства определенными», а Народный совет должен стать механизмом постоянного взаимодействия государства с населением.
В пропрезидентских кругах уверены, что общественная поддержка реформы будет высокой. «Казахи поддерживают 98% положений новой Конституции», — заявил депутат Елнур Бейсембаев.
Новая конституция может ограничить использование русского языка. А еще ее статьи повторяют положения из других законов
Тем не менее противники Токаева в основном воспринимают конституционную реформу критически. Казахстанский социолог Серик Бейсембаев, например, считает, что «за этими „историческими“ изменениями ничего нет, кроме банальной концентрации президентской власти и укрепления политического режима». По его мнению, подобный курс противоречит общественным ожиданиям, поскольку в казахстанском обществе существует выраженный запрос на демократизацию.
О сходной тенденции свидетельствуют и данные исследовательского центра Paperlab. Согласно их оценкам, крупнейшую политическую группу в стране составляют «прогрессивные реформаторы» — около 26% населения. Они придерживаются демократических ценностей и «левых взглядов в экономике». Для сравнения, доля «авторитарных лоялистов», выступающих за сохранение существующего порядка и сильную президентскую власть, оценивается в 19%.
Бывший премьер-министр Казахстана Акежан Кажегельдин также считает, что новая конституция формирует «модель фасадного права», призванную скрыть дальнейшую концентрацию власти в руках главы государства. В качестве примера он указывает на введение должности вице-президента, который, по его мнению, будет полностью зависим от президента.
К аналогичным выводам приходит и казахстанский политолог Димаш Альжанов. Первоначально, отмечает он, конституционная реформа подавалась как шаг к усилению роли парламента и демократизации политической системы. Однако на практике этого не происходит. Напротив, новая Конституция укрепляет позиции президента: во-первых, он получает механизм передачи власти через институт вице-президента, а во-вторых, сможет опираться на Народный совет — орган, полностью зависящий от главы государства и обладающий правом законодательной инициативы, несмотря на то что не является парламентской структурой.
Альжанов также сомневается в честности предстоящего референдума. По его словам, плебисциты в Казахстане полностью контролируются властями, поэтому ожидать отклонения проекта новой Конституции не приходится.
При этом сам парламент и раньше не пользовался высокой легитимностью. После острого противостояния с президентом Нурсултаном Назарбаевым в 1993 — 1995 годах он фактически утратил самостоятельность, а принятая в 1995 году Конституция значительно сократила его полномочия.
Сенат, который новая Конституция упраздняет, также давно вызывал неоднозначную реакцию в обществе. Формально верхняя палата могла возвращать законопроекты в Мажилис на доработку, однако в политической системе она скорее воспринималась как место, куда отправляют политиков на почетную пенсию. «Сенат — это реликт 90-х годов, когда казахстанские элиты думали, что он будет представлять интересы регионов. Однако затем произошла концентрация власти и его вес в политической системе оказался даже меньше, чем вес нижней палаты, поэтому его упразднение ничего не меняет», — объяснил эксперт по Центральной Азии из крупного европейского аналитического агентства, попросивший не называть его имени.
Отдельное внимание, особенно в русскоязычных СМИ, привлекла девятая статья новой Конституции, регулирующая использование русского языка в государственных органах и органах местного самоуправления. В действующей редакции русский применяется «наравне» с казахским, тогда как в новом тексте формулировка изменена на «наряду». В российских провластных медиа это представили как «настоящий тектонический сдвиг, который определяет дальнейшее развитие страны по пути „Незалежной“, так как венчает собой окончание процесса строительства моноэтнического государства».
Однако другие наблюдатели не считают это изменение принципиальным. Эксперт по Центральной Азии, отмечает, что власти действительно продвигают казахский язык, но делают это осторожно и без резких шагов, поскольку «понимают, насколько это чувствительный вопрос и как на это может отреагировать Кремль».
Нари Шелекпаев, в свою очередь, считает, что больше оснований для беспокойства вызывает будущее не русского, а казахского языка. По его словам, в стране производится значительно больше русскоязычного контента, чем казахскоязычного, и зачастую он отличается более высоким качеством. В таких условиях, предупреждает исследователь, существует риск, что русский язык постепенно вытеснит казахский. При этом активисты, выступающие за расширение сферы применения казахского языка, напротив, считают новую Конституцию недостаточно жесткой и требуют полностью отменить официальный статус русского.
Критики обращают внимание и на проблемы в самом тексте проекта. Шелекпаев отмечает, что ряд предлагаемых норм выглядит избыточным, поскольку аналогичные положения уже закреплены в других законодательных актах. Так, определение брака как союза мужчины и женщины уже содержится в Кодексе о браке и семье, вопросы цензуры и ограничений свободы слова регулируются уголовным, административным и гражданским законодательством — в том числе законами о СМИ, клевете, экстремизме и защите чести и достоинства. Аналогично требования о прозрачности иностранного финансирования некоммерческих организаций и запрет зарубежного финансирования политических партий и профсоюзов уже прописаны в законах о политических партиях.
Директор Правового медиа-центра Диана Окремова, со своей стороны, указывает, что в тексте Конституции намеренно использованы «резиновые, невнятные формулировки», которые в будущем можно будет трактовать в пользу властей. В частности, статья 23 декларирует запрет цензуры, однако одновременно оговаривает, что «свобода слова и распространение информации не должны посягать на честь и достоинство других лиц, здоровье граждан и нравственность общества, нарушать общественный порядок». Казахстанский адвокат и правозащитница Айман Умарова считает, что такая противоречивая формулировка в дальнейшем может использоваться для давления на независимые медиа.
Зачем Токаев меняет Конституцию
За последние три десятилетия Конституция Казахстана неоднократно пересматривалась — и каждый раз изменения так или иначе отражали интересы действующего главы государства. Причины нынешнего референдума объясняют по-разному.
Одна из версий заключается в том, что в будущем Касым-Жомарт Токаев может претендовать на пост генерального секретаря ООН — выборы на эту должность должны состояться в конце года. Именно этим, по словам эксперта по Центральной Азии, пожелавшего остаться неназванным, можно объяснить участие Токаева в трамповском Совете мира, а также его стремление выстроить более тесные контакты с президентом США.
Дональд Трамп вместе с президентом Узбекистана Шавкатом Мирзиеевым и Касым-Жомартом Токаевым на заседании Совета мира. Вашингтон. Февраль 2026 года.
«Возглавить ООН ему интереснее, чем руководить Казахстаном. В определенном смысле Токаев на своей должности оказался случайно — на самом деле он карьерный дипломат, ему ближе международная сфера. Не стоит забывать и о том, что для молодых центральноазиатских государств назначение на такой пост считается крайне престижным», — говорит специалист.
По его словам, появление должности вице-президента также может быть связано с подобными расчетами. Хотя этот пост «лишен сколько-нибудь значимых полномочий, он нужен Токаеву, чтобы передать власть „своему“ человеку в случае избрания на пост генсека ООН», поясняет эксперт. При этом говорить о конкретном преемнике пока рано. «Это вполне может быть кто-то из политических тяжеловесов, но пока конкретные имена не называются — Токаев не хочет превратиться в „хромую утку“», — отмечает он.
Бывший премьер-министр Казахстана Акежан Кажегельдин объясняет стремление президента усилить контроль над системой власти опытом первых лет его правления. По его мнению, в 2019 — 2022 годах государственный аппарат и спецслужбы, где оставалось много ставленников Нурсултана Назарбаева, фактически саботировали решения нового главы государства.
Создание должности вице-президента, перестройка парламентской системы и формирование Народного совета, по мнению Кажегельдина, позволяют Токаеву укрепить политическую вертикаль и подготовиться к будущей передаче власти. Такой транзит должен состояться в 2029 году, когда пройдут следующие президентские выборы. Как отмечает сотрудница Финского института международных отношений Кристина Сильван, Токаев стремится обеспечить, чтобы передача власти при нем «прошла лучше, чем предыдущий» переход — тот, что происходил при Назарбаеве.
Не исключается и другой сценарий. После принятия новой Конституции Токаев может обратиться в Конституционный суд и добиться обнуления своего президентского срока. О такой возможности сообщало агентство Reuters со ссылкой на дипломатический источник в Казахстане.
Политолог Димаш Альжанов полагает, что если подобный шаг и произойдет, то ближе к 2029 году. «Это был бы вполне типичный для стран бывшего СССР ход», — говорит эксперт по Центральной Азии. Однако он не считает этот вариант основным. По его словам, политический образ Токаева во многом строится на том, что он пришел к власти лишь на один срок, и попытка «обнулиться» могла бы вызвать крайне негативную реакцию общества — тем более что возможные последствия подобного недовольства страна уже видела в 2022 году.
Власти говорят, что изменения нужны для демократизации страны, но уже преследуют тех, кто их критикует
На критику референдума и призывы к его бойкоту власти реагируют жестко.
В начале февраля суд в Алматы оштрафовал Марата Абдурахманова на 86 500 тенге — около 170 долларов США. Поводом стала его публикация в фейсбуке, где он назвал предлагаемые изменения «проектом Конституции диктатуры тоталитаризма и коррупции». К другим критикам реформы регулярно приходят сотрудники полиции — формально для проведения «разъяснительной работы».
В конце февраля был арестован глава общественного фонда Elge Qaitaru Оразалы Ержанов. Его приговорили к десяти суткам ареста за критику проекта новой Конституции — власти обвинили его в распространении ложной информации и введении граждан в заблуждение. Руководитель правозащитного фонда «Ар.Рух.Хак» Бахытжан Торегожина сообщает, что полиция применяла различные меры воздействия по меньшей мере к 45 людям — от профилактических бесед до арестов.
Кроме того, власти заблокировали сайт независимого информационного агентства КазТАГ после публикации статьи с критикой конституционной реформы.
Все эти действия плохо сочетаются с официальными заявлениями о том, что принятие новой Конституции станет важным шагом на пути демократизации Казахстана. Демократический образ, который пытается выстроить Токаев, не способен скрыть ни авторитарные методы, применяемые властями, ни стремление изменить государственное устройство в интересах действующего президента.