В Саутгемптоне 18-летний британский студент Генри Новак был смертельно ранен сикхом Викрумом Дигвой, но полиция приняла его за нападавшего и надела наручники

Дело вызвало широкий резонанс после того, как в понедельник, 1 июня, уже после приговора Дигве к пожизненному заключению, была опубликована запись с нагрудной камеры полицейских. На ней видно, как офицеры надевают наручники на Новака, когда он лежит при смерти, а его нападавший наблюдает за происходящим. В суде прозвучало, что полицейские удерживали Новака в наручниках около минуты, прежде чем поняли, что он тяжело ранен, и начали оказывать первую помощь.

Именно эта запись стала поводом для политического скандала. Правые комментаторы, активисты и лидер Reform UK Найджел Фараж интерпретировали действия полиции как проявление «антибелого предубеждения». По их версии, офицеры поверили Дигве именно потому, что он заявил о расистском нападении, а Новак был белым. Сторонники этой версии утверждали, что полиция могла испугаться обвинений в расизме и поэтому сначала обращалась с умирающим Новаком как с подозреваемым, а не как с жертвой.

Фараж заявил, что смерть Новака и действия полиции доказывают существование в Британии «двухуровневого правосудия». Он призвал своих сторонников ответить «чистой холодной яростью» и сказал, что «белые жизни имеют такое же значение, как черные жизни». Эти заявления быстро стали частью более широкого спора о том, могла ли антирасистская политика полиции привести к тому, что офицеры неправильно оценили ситуацию на месте преступления.

Для сторонников этой версии главным аргументом стала сама видеозапись. На ней Новак говорит, что его ранили ножом и что он не может дышать, но полицейские все равно сначала надевают на него наручники. Правые комментаторы утверждали, что такая реакция показывает не просто ошибку на месте, а более глубокую проблему: страх полиции проигнорировать заявление о расизме, даже если его сделал настоящий нападавший.

Семья Новака призвала не использовать смерть их сына для разжигания розни. Его отец говорил, что не хочет, чтобы трагедия становилась поводом для дальнейшего разделения, ненависти или напряженности. Однако во вторник вечером протест в Саутгемптоне перерос в насилие.

Британская полиция и политики утром в среду призвали к спокойствию после того, как акция протеста в Саутгемптоне на юге Англии закончилась нападениями на сотрудников полиции.

Во вторник вечером сотни людей собрались у главного полицейского участка города. Затем часть протестующих попыталась пройти на улицу, где живет семья Викрума Дигвы, и столкнулась с полицейскими, перекрывшими дорогу. Нападения на офицеров произошли и в других районах Саутгемптона.

На видеозаписях видно, как участники акции бросают в полицейских камни, файеры и мусорные баки, а также бьют и пинают их щиты. Некоторые протестующие были завернуты в британский флаг.

Министр внутренних дел Великобритании Шабана Махмуд, отвечающая за вопросы полиции, назвала произошедшее «совершенно неприемлемым».

«Не может быть никакого оправдания попыткам использовать эту трагедию для разжигания насилия и беспорядков», — заявила Махмуд. «Ответственные за это могут ожидать применения всей силы закона».

Она также поблагодарила полицейских, которые, по ее словам, «сегодня вечером проявили большое мужество и спокойствие перед лицом позорного насилия, направленного против них».

Полиция графств Хэмпшир и остров Уайт, отвечающая за порядок в Саутгемптоне, сообщила, что во время беспорядков были ранены 11 сотрудников.

Премьер-министр Кир Стармер во вторник вечером в телеинтервью с Даунинг-стрит заявил, что у полиции есть «серьезные вопросы», на которые предстоит ответить, но обвинил Фараджа в попытке использовать трагедию для раскола общества.

«Он был бы неправ при любых обстоятельствах, но когда семья Генри говорит: “Пожалуйста, не делайте этого, это наш сын”, то мы как политики, как люди должны начинать с того, с чего начинают они», — сказал Стармер.

Махмуд также заявила, что люди вправе быть потрясены записью и требовать ответов от полиции, но «дезинформация и подстрекательские комментарии» в интернете усугубляют ситуацию. По ее словам, нельзя позволить убийству столкнуть сообщества друг с другом. Она также предупредила, что полицейские, не имевшие отношения к первоначальному инциденту, уже получают угрозы.

К протестам также призывал Томми Робинсон. Робинсон, настоящее имя которого Стивен Яксли-Леннон, публиковал в интернете призывы собраться в Саутгемптоне и выступил перед участниками акции у полицейского участка. Он заявил, что «целая раса» была «предана» британской полицией.

Дело вновь привлекло внимание к внутренним документам и рекомендациям британской полиции по вопросам расизма и дискриминации. Некоторые представители оппозиционной Консервативной партии, включая Криса Филпа, отвечающего в партии за вопросы правопорядка, раскритиковали план Police Race Action 2022 года, в котором говорилось о борьбе с расовым неравенством в действиях полиции. Этот документ не является формальной политикой или учебным материалом для офицеров.

Национальный совет начальников полиции, координирующий работу полицейских сил по всей стране, заявил во вторник, что пересмотрит свои рекомендации по антирасистской политике, чтобы сделать формулировки более ясными.

Председатель совета, главный констебль Гэвин Стивенс, сказал, что принципиально важно, чтобы полиция действовала «без страха и пристрастия, поддерживая мир и обеспечивая исполнение закона». По его словам, именно так полиция должна заслуживать доверие всех сообществ.

Он отметил, что полицейские силы по всей стране призвали активизировать усилия по борьбе с расизмом и дискриминацией.

«Мы слышим обоснованные опасения по поводу того, как сформулированы некоторые из этих обязательств, и там, где это необходимо, мы можем и будем вносить изменения. Но это не должно отвлекать от цели — повысить качество работы полиции», — сказал Стивенс.

Эти заявления стали частью более широкого противостояния вокруг того, как власти и публичные фигуры реагируют на убийства, в которых раса жертвы и преступника становится политическим фактором. Для критиков полиции дело Новака оказалось не только вопросом ошибки на месте преступления, но и примером того, как страх перед обвинениями в расизме мог повлиять на первые действия офицеров. Для правительства и руководства полиции главным акцентом стало другое: не допустить, чтобы убийство было использовано для насилия, угроз и столкновений между общинами.

Именно эта разница в акцентах вызвала новую волну критики. Шабана Махмуд, британский министр внутренних дел пакистанского происхождения, заявила, что трагедию нельзя использовать для разжигания беспорядков и что дезинформация в интернете усиливает угрозы. Однако для сторонников версии об «антибелом предубеждении» такая реакция выглядела как попытка быстро закрыть самый неудобный вопрос: почему полиция сначала поверила заявлению Дигвы о расистском нападении и надела наручники на смертельно раненного белого студента.

Похожий спор ранее возник в США после убийства украинской беженки Ирины Заруцкой в поезде в Шарлотте. 23-летнюю Заруцкую зарезал темнокожий мужчина с длинной историей арестов и признаками тяжелого психического расстройства. После этого часть американских консерваторов заявила, что преступление не получило бы такой же осторожной реакции, если бы расовые роли были обратными. Вупи Голдберг в эфире The View призвала «прекратить политизировать» убийство и заявила, что это «не политика», а вопрос того, как общество обращается с психически больными людьми. Для ее критиков это стало примером двойного стандарта: убийства чернокожих белыми полицейскими становились поводом для массовых движений и общенациональной кампании Black Lives Matter, которую Голдберг поддерживала, тогда как убийство белой украинской беженки темнокожим преступником предлагалось рассматривать прежде всего как трагедию системы психического здоровья.

Именно в этом противоречии теперь и находится дело Генри Новака. Одни требуют не разжигать насилие и не переносить вину преступника на целые сообщества. Другие видят в этих призывах способ не обсуждать вопрос, который стал центральным после публикации видео: могла ли современная антирасистская политика привести к тому, что полицейские быстрее поверили ложному обвинению в расизме, чем смертельно раненому белому юноше.