По мере того как Соединенные Штаты пересматривают свои глобальные обязательства и ставят под сомнение сложившийся международный порядок, давние союзники и партнеры Вашингтона ищут альтернативы внешнеполитическим стратегиям, чрезмерно зависящим от США. Канада, Южная Корея и Европейский союз публично заявляют о намерении расширять связи с более широким кругом стран. Катар, Саудовская Аравия и Объединенные Арабские Эмираты, в свою очередь, страхуются от непредсказуемости американской политики, укрепляя другие партнерства. Так, Саудовская Аравия недавно заключила соглашение в сфере безопасности с Пакистаном. Цель этих шагов — снизить уязвимость перед резкими поворотами в двусторонних отношениях и получить больше пространства для самостоятельных внешнеполитических решений.
Для многих государств подобная диверсификация внешних связей стала актуальной лишь в последние годы. Индия же придерживается этой логики десятилетиями. С момента обретения независимости от британского колониального правления в 1947 году балансирование между разными партнерами без полной привязки к одной стране или блоку остается краеугольным камнем индийской внешней политики. За это время подход получал разные названия — от неприсоединения и биалайнмента до мультиалайнмента и всенаправленного взаимодействия, — но его суть не менялась. В периоды успеха такая стратегия позволяла Нью-Дели не принимать решения под диктовку одного партнера и использовать соперничество между государствами для укрепления собственных позиций.
В годы холодной войны Индия стремилась удерживать равновесие в отношениях с Соединенными Штатами и Советским Союзом, а также с рядом меньших держав и странами Движения неприсоединения. В Нью-Дели опасались, что любая из сверхдержав — или обе — могут оказаться ненадежными либо прибегнуть к давлению в критический момент. После окончания холодной войны Индия сохранила общий принцип — не делать ставку исключительно на одного партнера. Подобно инвестору, управляющему сложным портфелем, страна постоянно перераспределяла свои связи по мере появления новых возможностей и рисков. Иногда это означало заметное усиление взаимодействия с отдельными государствами — как, например, в последние годы, когда Индия сблизилась с США по ряду вопросов безопасности, экономики и технологий.
Однако давление со стороны второй администрации Дональда Трампа заставляет Индию пересматривать удельный вес Соединенных Штатов в своем партнерском портфеле. Пошлины, введенные Трампом, достигающие 50 процентов, призывы к диалогу с Пакистаном и требования сократить импорт российской нефти усилили сомнения в надежности Вашингтона. Эти шаги также породили дискуссию о том, не зашла ли ориентация Нью-Дели на США слишком далеко. Для многих индийских политиков неопределенность, вызванная действиями американской администрации, лишь подчеркнула значимость диверсификации и укрепления других связей — не только с союзниками США, такими как Франция и Япония, но и с их оппонентами, включая Россию.
По мере того как диверсифицированная внешняя политика становится новой мировой нормой, опыт Индии приобретает особое значение в условиях, когда международная система больше не определяется американской однополярностью. Стремление Нью-Дели выстраивать сразу несколько партнерств позволяло стране сохранять максимальную самостоятельность в эпоху холодной войны, когда мировая политика была подчинена логике противостояния сверхдержав, и продолжило выполнять ту же функцию в порядке, возглавляемом США после распада Советского Союза. Однако государствам, которые сегодня задумываются о расширении и усложнении своих внешних связей, важно учитывать и обратную сторону этой стратегии. Индийский опыт показывает, что диверсификация требует постоянной работы — регулярного выстраивания, оценки и пересмотра отношений с разными партнерами. Кроме того, набор разрозненных связей дает меньшие гарантии защиты от агрессии, чем формальные союзные обязательства. В результате Индии пришлось увеличивать расходы на собственную оборону, создавать ядерный потенциал сдерживания и в ряде случаев проявлять сдержанность в отношениях с соперниками. Без осмысления этих уроков страны, которые сегодня стремятся пойти по аналогичному пути, рискуют лишь заменить чрезмерную зависимость от одного государства на не менее проблемную зависимость сразу от многих.
Диверсификация как попытка сохранить автономию в мире конкурирующих сверхдержав
Внешнеполитическая ориентация Индии формировалась в период, когда, как и сегодня, технологические прорывы и соперничество великих держав радикально меняли глобальный ландшафт. Государство возникло в результате раздела Британской Индии в 1947 году — на заре ядерной эпохи и на фоне стремительно обостряющегося противостояния между Соединенными Штатами и Советским Союзом. Руководители независимой Индии, опасавшиеся появления новых форм колониального подчинения, исходно стремились к самодостаточности. Однако довольно быстро стало ясно, что получение вооружений, экономической помощи и технической поддержки невозможно без партнерств и определенной зависимости от других стран. При этом в Нью-Дели опасались, что союз с советским или американским блоком станет не гарантией безопасности, а жестким ограничением. Альтернативой должна была стать сеть различных партнерств, способная сохранить автономию Индии и не позволить ни одной стране или блоку навязать ей свою волю.
Первый премьер-министр Индии Джавахарлал Неру принимал помощь Соединенных Штатов, которые рассчитывали, что демократическая Индия станет противовесом коммунизму в Азии. В начале 1950-х годов Нью-Дели использовал обеспокоенность Вашингтона «потерей» Китая в пользу коммунистического лагеря, чтобы добиться экономической и продовольственной поддержки. Параллельно Неру пытался наладить контакты с Москвой, но на первом этапе столкнулся с ограниченным интересом со стороны СССР — советский лидер Иосиф Сталин считал Индию слишком ориентированной на Запад.
Недостатки отсутствия партнера, способного уравновешивать влияние США, вскоре стали очевидны. Стремясь сформировать вокруг себя стабильное и мирное окружение, Нью-Дели предпочел взаимодействие с Китаем, а не его сдерживание, что вызвало раздражение в Вашингтоне. Американские политики критиковали признание Индией коммунистического режима в Китае и отказ полностью поддержать Соединенные Штаты и их союзников по ООН во время Корейской войны 1950–1953 годов. В Конгрессе США неприсоединение Индии воспринимали как аморальную позицию, фактически равнозначную поддержке китайско-советского блока. Законодатели пытались увязать предоставление помощи с требованиями сократить контакты с коммунистическими странами или предоставить США доступ к индийскому сырью и стратегически важным минералам, включая марганец. В итоге в 1951 году Конгресс все же одобрил закон о продовольственной помощи Индии без условий изменения ее внешней политики или передачи ресурсов Соединенным Штатам, однако с негласным ожиданием, что Нью-Дели не будет поставлять стратегические материалы коммунистическому лагерю.
Изменения в геополитической обстановке середины 1950-х годов расширили пространство для маневра. Стремясь укрепить влияние среди государств, не примкнувших ни к США, ни к СССР, Москва предложила Индии дипломатическую, экономическую и военную поддержку на условиях, которые показались Нью-Дели привлекательными, включая содействие развитию государственного промышленного сектора. При этом Советский Союз мирился с принципиальным отказом Индии становиться на сторону какого-либо блока. Неру исходил из того, что улучшение отношений с Москвой заставит Вашингтон относиться к Индии более серьезно. Так и произошло: администрации Дуайта Эйзенхауэра и Джона Кеннеди взяли курс на укрепление связей с Нью-Дели. Соединенные Штаты были заинтересованы в том, чтобы демократическая Индия не потерпела неудачу на фоне успехов коммунистического Китая. Когда и Москва, и Вашингтон проявили готовность к сотрудничеству, индийские политики сочли свою стратегию оправдавшейся. Им удалось сыграть на соперничестве двух сверхдержав и получить экономическую помощь, военные поставки и технологические знания — ресурсы, которые способствовали государственному строительству и одновременно усиливали автономию Индии за счет диверсификации внешней зависимости.
Опыт войн показал, что партнерства не дают гарантий безопасности
Однако диверсификация не обеспечила сдерживания. В 1962 году Индия потерпела унизительное поражение после того, как Китай атаковал ее в рамках спора о линии общей границы. В ходе конфликта Москва поддержала Пекин — своего союзника, а не Индию, с которой ее связывали лишь партнерские отношения. Соединенные Штаты и их союзники оказали Нью-Дели военную помощь, но вскоре стало ясно, что она сопровождается условиями. Вашингтон попытался использовать послевоенную ситуацию, чтобы подтолкнуть Индию к урегулированию спора с Пакистаном вокруг Кашмира, сократить оборонные расходы в пользу развития и отказаться от закупок вооружений в СССР. Если бы США оставались для Индии единственной опорой, после войны у Нью-Дели могло бы не остаться иного выхода, кроме как принять эти требования. Однако нарастающий советско-китайский раскол вновь сделал Индию привлекательным партнером для Москвы. Вместо того чтобы поколебать неприятие союзов, этот опыт лишь укрепил убежденность индийского руководства в том, что любой отдельный партнер может оказаться либо ненадежным — как Советский Союз, либо склонным к давлению — как Соединенные Штаты.
Война Индии с Пакистаном в 1965 году дополнительно подтвердила рациональность диверсифицированного курса. Когда Китай пригрозил вмешаться на стороне Пакистана, Нью-Дели вновь обратился к Соединенным Штатам. Вашингтон предостерег Пекин от вмешательства, но одновременно приостановил военную и экономическую помощь обеим сторонам конфликта, пытаясь вынудить их согласиться на прекращение огня. При этом у Индии сохранялся доступ к советским поставкам вооружений, что в Нью-Дели расценили как подтверждение правильности стратегии, основанной на множественных партнерствах.
Премьер-министр Индира Ганди, пришедшая к власти в 1966 году, стремилась еще больше расширить круг внешних опор страны. Она наладила контакты с государствами, разделявшими обеспокоенность Индии по поводу Китая, включая Австралию, Японию и Сингапур. Опасаясь ослабления интереса США к Индии и одновременно учитывая попытки Москвы сблизиться с Пакистаном, Ганди пыталась снизить зависимость от обеих сверхдержав. В конце 1960-х годов она даже предприняла попытку нормализации отношений с Пекином, хотя и безрезультатную. Советский Союз предлагал Индии заключить формальный договор, предполагающий более тесные связи и расширенную помощь, но Ганди отказалась, опасаясь чрезмерной зависимости от одного партнера. Лишь в 1971 году, когда Индии потребовалось сдержать возможное вмешательство Китая в очередную войну с Пакистаном, Нью-Дели согласился на подписание этого соглашения, сместив общий баланс в сторону СССР после того, как Вашингтон перешел от политики сдерживания Пекина к его вовлечению.
Советский Союз обеспечил Индию военными поставками и дипломатической поддержкой в войне с Пакистаном, однако и эта помощь имела свои пределы — Москва настаивала, чтобы Индира Ганди встретилась с пакистанским лидером и избежала войны, а позднее отказалась выполнить просьбу Нью-Дели публично предостеречь Соединенные Штаты от вмешательства. Стремясь компенсировать риск чрезмерной зависимости от СССР, индийские политики в 1970-е годы попытались восстановить отношения с Вашингтоном. Но Соединенным Штатам Индия уже была не столь нужна: после сближения США и Китая в 1971–1972 годах Пекин стал сотрудничать с американским блоком против Советского Союза, а экономического интереса к Индии у Вашингтона не возникло. В результате Нью-Дели начал искать других партнеров, в том числе среди стран развивающегося мира, и одновременно активизировал развитие ядерной программы, рассматривая ее как источник самостоятельного сдерживания и дополнительную страховку от избыточной опоры на СССР.
Этот курс оказался устойчивым даже на фоне внутренних политических потрясений. Когда в 1977 году Индийский национальный конгресс потерял власть, уступив ее оппозиционной коалиции Джаната, новое руководство не отказалось от диверсифицированной внешней политики. Премьер-министр Морарджи Десаи критиковал свою предшественницу Индира Ганди за чрезмерную зависимость от Советского Союза и выдвинул концепцию подлинного неприсоединения. Она предполагала одновременное сохранение связей с СССР, восстановление отношений с США, нормализацию диалога с соперничающим Китаем и укрепление собственных экономических и военных возможностей. Вернувшись к власти в 1980 году, Ганди также придерживалась этой логики.
Однако по мере попыток расширить круг партнеров индийские правительства столкнулись с серьезным ограничением: многие потенциальные союзники, прежде всего на Западе, не считали Индию значимой для своих стратегических целей и потому проявляли ограниченный интерес к взаимодействию с Нью-Дели. В итоге в 1970–1980-е годы страна продолжала в значительной степени опираться на советский блок. Когда Советский Союз распался в 1991 году, у Индии не оказалось запасного плана. Столкнувшись одновременно с внешнеполитическим и финансовым кризисами, Нью-Дели был вынужден вновь пересматривать и перераспределять свой портфель партнерств.
После холодной войны Индия была вынуждена заново выстраивать систему связей
В постхолодной войне перенастройка означала одновременные инвестиции в новые партнерства и восстановление старых. В 1992 году Индия установила полноценные дипломатические отношения с Израилем — шаг, на который ранее не решались из-за связей с арабским миром и солидарности с палестинским вопросом. Параллельно Нью-Дели оживил взаимодействие в Восточной и Юго-Восточной Азии, в том числе с Японией и Сингапуром, чьи сильные экономики рассматривались как фактор ускорения индийского роста. Либерализационные реформы, а затем ядерные испытания 1998 года укрепили экономические перспективы страны и ее оборонные возможности. Эти решения повысили глобальный интерес к Индии и расширили выбор потенциальных партнеров — включая, в очередной раз, Соединенные Штаты.
Как и в XX веке, в XXI столетии внешнеполитический курс Индии сохранял преемственность независимо от того, какие партии находились у власти в Нью-Дели. В 2003 году министр иностранных дел коалиционного правительства во главе с Бхаратия Джаната Парти охарактеризовал мотивацию стратегии как «стремление к балансу, невмешательству и самостоятельности действий». Это правительство и последующая коалиция под руководством Конгресса укрепляли связи с США, одновременно развивая экономическое и многостороннее сотрудничество с Китаем. Индия также присоединилась к форматам, объединенным по тематическому принципу, включая Quad с Австралией, Японией и Соединенными Штатами, а также BRICS вместе с Бразилией, Россией, Китаем и Южной Африкой.
Нынешняя коалиция во главе с Бхаратия Джаната Парти продолжила линию на диверсификацию. Премьер-министр Нарендра Моди, находящийся у власти с 2014 года, опирается на широкий круг партнеров в поиске дипломатической поддержки, оборонных поставок, рынков сбыта для индийских товаров и услуг, сырья — включая энергоносители и критически важные минералы, — а также инвестиций, рабочих мест и технологий. Как и предыдущие правительства, нынешняя администрация целенаправленно снижает чрезмерную зависимость от одного партнера в ключевых секторах. Так, доля России в индийском импорте вооружений по стоимости сократилась с 76 процентов в 2000–2004 годах до 36 процентов в 2020–2024 годах.
Ганди на встрече с президентом США Джоном Ф. Кеннеди в Вашингтоне, округ Колумбия. Март 1962 года.
Несмотря на устойчивость общего курса, глубина и охват партнерств Индии менялись по мере эволюции ее интересов и круга доступных партнеров. В начале 2000-х годов Нью-Дели видел перспективы в более тесном сближении с Китаем, однако после военных противостояний в 2013, 2014 и 2017 годах, а особенно после событий 2020 года — когда на спорном китайско-индийском участке границы произошел первый за 45 лет смертельный военный инцидент, — позиция Индии стала заметно более настороженной. По мере роста напряженности Индия перешла от попыток использовать Китай для уравновешивания расширяющихся связей с США и Европой к поиску инструментов сдерживания Пекина. Россия, сама усилившая зависимость от Китая, утратила прежнее стратегическое значение для Нью-Дели. Индия не намерена разрывать отношения с Москвой, однако выгоды тесного партнерства с Россией сократились на фоне приоритета доступа к передовым технологиям и их развития.
В противоположность этому в течение последнего десятилетия правительство Моди последовательно расширяло оборонное и военно-политическое, а также экономическое и технологическое сотрудничество с Соединенными Штатами, опираясь на совпадающее стремление сдерживать усиливающуюся напористость Китая. Это стратегическое сближение выразилось, в частности, в усложнении совместных военных учений, включая недавние противолодочные маневры у острова Диего-Гарсия в Индийском океане, а также в технологическом взаимодействии — например, в планах Google создать в Индии центр искусственного интеллекта стоимостью 15 миллиардов долларов.
Смещение в сторону Вашингтона при этом не означало отказа от диверсификации. Даже сближаясь с Соединенными Штатами, индийское руководство стремилось сохранять баланс за счет углубления других партнерств. Кабинет Моди инвестировал в отношения с партнерами по Индо-Тихоокеанскому региону, такими как Австралия и Япония, которые разделяют обеспокоенность Индии действиями Китая. Были обновлены связи с традиционными европейскими партнерами — Францией, Германией и Великобританией, — а также предприняты новые шаги для расширения взаимодействия с другими странами Европы. Чтобы уравновесить растущий вес Запада в своем партнерском портфеле, Нью-Дели активизировал поиск возможностей в развивающемся мире. Так, Индия продала противокорабельные ракеты Филиппинам, заключила экономическое соглашение о расширении торговли с Объединенными Арабскими Эмиратами и работает над получением доступа к критически важным минералам, включая литий, в Аргентине.
Сближение с США стало частью балансирования, а не отказом от диверсификации
В Нью-Дели считают, что диверсификация себя оправдала. Возможность выбирать партнеров из широкого круга стран помогала Индии сдерживать соперников и извлекать выгоды из сотрудничества. Она также позволяла страховаться от рисков чрезмерной зависимости в тех случаях, когда внешнеполитические приоритеты партнеров менялись. Когда Москва фактически оставила Индию одну в ходе войны с Китаем в 1962 году, когда Вашингтон занял схожую позицию во время кризиса 1971 года в отношениях Индии с Пакистаном или когда Россия сохранила нейтралитет во время пограничных столкновений Китая и Индии в Гималаях в 2020 году, у Нью-Дели оставались альтернативные источники поддержки.
Еще более важным оказалось то, что опора на несколько внешних источников способствовала развитию внутренних возможностей Индии, которые, в свою очередь, сделали ее более привлекательным партнером. Так, национальная космическая программа выигрывала от взаимодействия с разными державами. В 1960-е годы Франция и Соединенные Штаты обеспечили доступ к экспертизе и технологиям, а после того как Вашингтон ввел экспортные ограничения, поддержку индийским космическим амбициям оказал Советский Союз. Сегодня Индия является самостоятельным и заметным игроком в космической сфере. Она вывела на орбиту аппарат для исследования Марса, помогает другим странам запускать спутники и сотрудничает с NASA в рамках проекта наблюдательного спутника, а с Космическими силами США — по инициативе создания предприятия по производству полупроводников.
Индийские политики усвоили, что такой подход требует прагматизма, а не стремления к идеальной автономии. Хотя руководство страны стремится к максимальной свободе действий, на практике достижение целей часто предполагает сдержанность и компромиссы. Так, Индия воздержалась от осуждения российского вторжения в Украину в 2022 году и не стала публично критиковать Дональда Трампа, когда он ввел пошлины против Индии, отдав приоритет сохранению выгодных партнерств перед желанием открыто выразить несогласие. При этом диверсификация не освобождает страну от необходимости делать выбор. В сфере критических и новых технологий, когда Индии приходится решать между китайской и западной инфраструктурой, она выбирает Запад — не ради благосклонности США, а из нежелания усиливать собственную уязвимость перед Китаем.
В то же время Индия на собственном опыте столкнулась и с издержками диверсификации. При неумелом управлении разноплановыми отношениями она рисковала не удовлетворить ни одного партнера и раздражить всех сразу. В начале войны во Вьетнаме Вашингтон ожидал от Индии более сдержанной критики действий США, тогда как Москва была недовольна тем, что Нью-Дели не осуждает их жестче. Кроме того, в секторах, где Индия не выстроила собственные компетенции, диверсифицированный курс может приводить к зависимости сразу от нескольких контрагентов. С учетом того, что каждый из них руководствуется меняющимися приоритетами, такие зависимости делают Индию уязвимой не только перед одной страной, но и перед более широким спектром соперничеств и геополитических рисков. Это особенно заметно на Ближнем Востоке, где несколько государств — нередко находящихся в конфликте друг с другом — одновременно выступают ключевыми дипломатическими партнерами Индии и поставщиками нефти, газа, инвестиций, вооружений и рабочих мест для индийских граждан.
Диверсификация способна вести и к неоптимальным решениям. Стремясь не зависеть полностью от одного поставщика, индийские вооруженные силы закупают системы в разных странах, и часть из них оказывается несовместимой. Приобретение вооружений в России, в частности, может ограничивать доступ Индии к более передовым технологиям из Соединенных Штатов. Хотя такой подход не всегда максимизирует военную эффективность, Нью-Дели сохраняет его отчасти ради поддержания собственной автономии.
Еще более существенным недостатком остается сомнительный сдерживающий эффект диверсификации по сравнению с формальными союзами. Остается открытым вопрос, решился бы Китай на атаку в 1962 году, если бы Индия находилась под защитным зонтиком СССР или США. Осознав эту уязвимость, Нью-Дели в 1963 году подписал соглашение с Вашингтоном в сфере противовоздушной обороны, а в 1971 году — договор с Москвой, оба из которых предусматривали консультации в случае китайского нападения. Эти договоренности служили сигналом Пекину и давали Индии определенную страховку ценой частичного ограничения автономии. В последние годы Индия вновь сблизилась с Соединенными Штатами для противодействия усиливающемуся Китаю, однако Нью-Дели, вероятно, по-прежнему отверг бы предложение о формальном союзе с Вашингтоном, полагая, что собственные обычные и ядерные вооружения способны компенсировать недостатки диверсификации в сфере сдерживания без жестких обязательств.
В конечном счете диверсификация — стратегия, требующая постоянного внимания. Индийскому руководству необходимо непрерывно оценивать, как каждое из внешних отношений отражается на других партнерствах. Так, Индия была вынуждена ограничивать взаимодействие с Ираном, чтобы сохранить доверие Израиля, Соединенных Штатов и стран Персидского залива. Иногда этот баланс дает сбои. В сентябре 2025 года, например, индийские военные приняли участие в российских учениях, в ходе которых отрабатывался сценарий ядерного удара по Европе. Это вызвало недовольство государств ЕС в момент, когда Брюссель пытался убедить их одобрить торговое соглашение с Индией. По меньшей мере две из этих стран — Польша и Румыния — после этого инициировали дипломатические и оборонные контакты с соперником Индии, Пакистаном.
Диверсификация усиливает гибкость, но усложняет управление рисками и сдерживание
Сегодня многие страны, помимо Индии, пытаются выстроить такую внешнюю политику, которая позволяла бы страховаться от рисков, не загоняя себя в жесткие рамки. Им имеет смысл внимательно изучить индийский опыт — умение играть на противоречиях между партнерами помогло Нью-Дели укреплять национальную безопасность, ускорять внутреннее развитие и справляться с ненадежностью внешних игроков. Однако столь же важно учитывать и уязвимости диверсификации. Этот подход способен сделать страну зависимой от меняющихся приоритетов сразу нескольких партнеров, вынуждать отказываться от возможностей сотрудничества ради сохранения автономии и обеспечивать более слабое сдерживание по сравнению с прочным и надежным союзом.
Несмотря на эти ограничения, индийский опыт лишь укрепил стремление Нью-Дели опираться на множество партнерств, а не на союз с одной великой державой. Столкнувшись с неожиданным давлением со стороны Соединенных Штатов во второй президентский срок Дональда Трампа, Индия теперь стремится к еще более широкой диверсификации. Эта стратегия уже не может выглядеть так же, как в эпоху холодной войны, когда Нью-Дели балансировал между СССР и США. Сегодня таких четких альтернатив нет из-за всеобъемлющего соперничества Индии с Китаем. В этих условиях Нью-Дели сделал заметный поворот к Европе, ускорив переговоры о торговых соглашениях с Великобританией и Европейским союзом. Параллельно углубляются партнерства в сфере обороны и экономической безопасности с Австралией и Японией, изучаются новые направления сотрудничества с Южной Кореей, включая судостроение, и предпринимаются шаги по восстановлению отношений с Канадой. Одновременно Индия сохраняет партнерство с Россией и пытается стабилизировать связи с Китаем, что наглядно проявилось в августе 2025 года, когда Нарендра Моди встретился с председателем КНР Си Цзиньпином и президентом России Владимиром Путиным на региональном форуме в Китае.