Каждое утро Мансур Мохаммад Бакр выходит из маленькой съемной комнаты в городе Газа, где он живет с беременной женой и двумя совсем маленькими дочерьми. Двадцатитрехлетний мужчина проходит мимо порта и волн Средиземного моря, у которого когда то зарабатывал на жизнь.
До двухлетней войны, разрушившей Газу, Бакр был рыбаком — он делил снасти и лодку с отцом и братьями. Теперь братья погибли, отец слишком стар, а все оборудование было уничтожено во время боевых действий. Как и сотни тысяч других жителей анклава, Бакр остро нуждается в работе.
«Деньги — главный способ выживания в Газе. Без них человек не может ничего сделать, — говорит он. — Та ограниченная помощь, которая до нас доходит, никак не заменяет потребность в деньгах и не покрывает даже самые базовые нужды».
Гуманитарные организации нарастили масштабы распределения помощи с октября, когда вступило в силу соглашение о прекращении огня. Это побудило Израиль частично снять жесткие ограничения на поставки гуманитарных грузов и упростить их доставку внутри сектора.
В январе агентства ООН и их партнеры охватили продовольственной помощью на уровне домохозяйств около 1,6 миллиона человек. Неправительственная организация World Central Kitchen сейчас ежедневно раздает 1 миллион горячих обедов. Однако этой помощи по прежнему катастрофически не хватает, и она покрывает лишь самые элементарные потребности. Все остальное, что завозится частным сектором, жители Газы могут получить только за наличные.
Сотрудники гуманитарных организаций отмечают, что в секторе появилось больше свежих фруктов, овощей, мяса, одежды и предметов быта, но цены на них запредельны. «Коммерческих поставок стало значительно больше, — говорит Кейт Чарлтон, медицинский координатор организации “Врачи без границ” в городе Газа. — Но все это очень дорого».
Пятидесятипятилетний Мохаммед аль Фар, бывший торговец, живущий с семьей в Аль Маваси — прибрежном районе, плотно застроенном палаточными лагерями для перемещенных лиц, — рассказывает, что гуманитарные организации обеспечивают их лишь одним приемом пищи в день.
«Это либо рис, либо чечевица, либо фасоль, и один или два раза в неделю немного мяса. Но чтобы жить дальше, нужны деньги. Поесть мы можем, — говорит он, — но транспорт, стрижки, зарядка мобильных телефонов, покупка овощей и фруктов — все это требует наличных».
Аль Фар пытался открыть небольшие бизнесы по продаже фалафеля и сладостей, но безуспешно, и в итоге оказался в долгах. Возраст, по его словам, теперь стал дополнительным препятствием при поиске работы.
«Со здоровьем у меня все в порядке, я готов взяться за любую работу, — говорит он. — Но работодатели ищут более молодых. Я хожу и ищу работу уже месяцами, обхожу рынок, но безрезультатно».
Anadolu
Проблема Мохаммеда аль Фара и Мансура Бакра, как и всех, кто пытается найти работу в Газе, заключается в том, что работы там почти не осталось. По оценке ООН, официальный уровень безработицы достиг 80 процентов, а экономика сократилась до 13 процентов от прежнего объема.
В ноябре заместитель генерального секретаря Конференции ООН по торговле и развитию Педро Мануэль Морено заявил, что война «уничтожила десятилетия прогресса». «Газа переживает самый быстрый и разрушительный экономический коллапс из всех, что когда либо фиксировались», — сказал он.
Согласно данным агентства ООН, в 2024 году ВВП на душу населения в Газе упал до 161 доллара в год (118 фунтов стерлингов) — одного из самых низких показателей в мире. Израильское наступление разрушило системы санитарии, транспорта, энергоснабжения и здравоохранения, уничтожило сельхозугодья и теплицы и практически стерло с лица земли рыболовную отрасль, которая раньше обеспечивала работой тысячи людей.
Бакр говорит, что мечтает вернуться к морю и к профессии рыбака, а однажды снова купить лодку — такую же, как та, что у него была раньше, — чтобы обеспечивать семью едой, водой, одеждой и лекарствами.
Октябрьское соглашение о прекращении огня предполагало быстрый переход к восстановлению, но этот процесс в основном застопорился. Некоторые пункты договоренностей были реализованы, включая возвращение всех заложников и ограниченное открытие пограничного перехода в Рафиахе.
Появляются и планы международной стабилизационной миссии — Индонезия заявила, что готовит тысячи военнослужащих для гуманитарных и восстановительных задач.
Однако ХАМАС, контролирующий большую часть прибрежной зоны, где сейчас проживает почти все население Газы численностью 2,3 миллиона человек, не готов полностью разоружаться, а Израиль, судя по всему, не намерен отказываться от контроля более чем над половиной территории.
Израиль также заблокировал въезд новой технократической администрации, которая должна была управлять Газой в рамках «мирного плана» Дональда Трампа, а ключевые пограничные переходы остаются закрытыми или действуют с ограничениями.
Даже если бы Бакр сумел найти и оснастить новую лодку, ограничения, введенные Израилем на выход в море, все равно не позволили бы ему заниматься своим ремеслом.
«Моя работа рыбака в море Газы передавалась нам от дедов, — говорит он. — Я рано бросил школу, и рыбалка — все, чем я когда либо занимался. Я ищу работу повсюду, где только могу».
Даже люди с высшим образованием с трудом выживают среди руин. Бисан Мохаммад получила диплом по специальности «медицинская лабораторная диагностика» всего за несколько месяцев до начала войны в Газе, спровоцированной рейдом ХАМАС на территорию Израиля, в результате которого были убиты 1 200 человек, в основном мирных жителей, и еще 250 были взяты в заложники исламистской вооруженной группировкой.
Ее муж, работавший охранником, погиб в первые дни войны, и с тех пор она одна обеспечивает их дочь. Сейчас Мохаммад живет с родителями в палатке в Нусейрате, в центральной части Газы.
«Я начала искать любую доступную работу, но безрезультатно. Все требует денег — даже вода, еда и постельные принадлежности. Иногда кажется, что даже за дыхание нужно платить», — говорит 23 летняя Мохаммад.
Несмотря на режим прекращения огня, насилие продолжается. По данным независимого американского мониторинга конфликтов Acled, в январе Израиль нанес по Газе больше ударов, чем в любой месяц с октября. Министерство здравоохранения Газы сообщает, что с момента вступления перемирия в силу погибли 586 палестинцев, а общее число жертв войны превысило 72 000 человек, большинство из которых — гражданские.
«То, что называют “перемирием”, никак не изменило нашу реальность — напротив, она стала еще хуже, — говорит Мохаммад. — Медиа перестали говорить о продолжающихся убийствах, тогда как бомбардировки идут дальше, цены растут, а даже самые базовые вещи, если они вообще доступны, — вода и еда — едва позволяют выжить.
Я не думаю о будущем и стараюсь не думать — это слишком изматывает и пугает, а будущее остается неопределенным. Я не знаю, что будет со мной и моей дочерью, если эта ситуация сохранится и у нас так и не появится работа или доход».