Газета The New York Times опубликовала масштабное расследование о насилии, которому подвергаются женщины из Уганды и Кении, работающие в Саудовской Аравии в качестве домашней прислуги. Многие из них сталкиваются с отказом в выплате заработной платы и лишением еды, другие становятся жертвами изнасилований, побоев и жестокого обращения, а некоторые умирают при загадочных обстоятельствах, официально признанных естественными. Журналисты опросили десятки людей и пришли к выводу, что система найма африканских горничных в саудовские семьи превращает их в товар — на сайтах некоторых рекрутинговых агентств рядом с их фотографиями даже присутствует кнопка «Добавить в корзину». Их права практически не защищены, а власти, похоже, не намерены вмешиваться, поскольку эта форма трудовой миграции приносит им значительную прибыль.
Согласно данным правительства Саудовской Аравии, в стране трудятся около 500 тысяч выходцев из Кении и Уганды, большинство из которых — женщины, занятые в домашнем хозяйстве: они готовят, убирают и ухаживают за детьми в саудовских семьях. На первый взгляд, такая работа не кажется опасной, однако за последние пять лет в Саудовской Аравии скончались 274 кенийских трудовых мигранта, включая 55 человек за последний год — вдвое больше, чем в предыдущем. Большинство жертв — женщины.
В Кении и Уганде на протяжении многих лет продолжается экономический спад, поэтому денежные переводы от граждан, работающих за границей, играют важную роль в экономике этих стран. На фоне этого активно развиваются рекрутинговые агентства, которые заманивают женщин обещаниями, что всего за пару лет работы в Саудовской Аравии они смогут обеспечить свои семьи. Часто такие агентства имеют связи с политиками и чиновниками. В Кении одно из них принадлежит члену комитета по труду нижней палаты парламента, а в Уганде — представителю правящей партии, которого СМИ называют братом президента. В Саудовской Аравии аналогичные агентства также связаны с влиятельными лицами — членами королевской семьи и государственными чиновниками.
Обучение на курсах для домашней прислуги в Уганде.
Luke Dray
Курсы домашней прислуши в Кампале. Занятия могут включать в себя уроки арабского языка, а также практические навыки, например, как пользоваться стиральной машиной.
The New York Times
Система устроена следующим образом: работодатели оплачивают услуги по подбору персонала саудовскому агентству, которое, в свою очередь, сотрудничает с рекрутинговыми агентствами в Уганде или Кении. За последние годы спрос на работников из Восточной Африки в Саудовской Аравии значительно вырос, главным образом из-за их низкой стоимости. В стране действует иерархия зарплат для иностранных сотрудников, и выходцы из Кении и Уганды занимают в ней самую низкую ступень, зарабатывая всего 200–250 долларов в месяц. Кроме того, их трудовые права защищены хуже, чем у мигрантов из других стран, что во многом связано с конфликтом интересов политиков и чиновников, задействованных в этом бизнесе.
На бумаге условия труда горничных из Восточной Африки в Саудовской Аравии выглядят вполне приемлемо: рабочий день не превышает 10 часов, предусмотрен минимум один выходной в неделю, а зарплата выплачивается через онлайн-систему. Кроме того, правительство увеличило штрафы для недобросовестных работодателей и упростило процедуру увольнения для работников, как заявил представитель министерства кадров Саудовской Аравии в комментарии The New York Times. Однако на практике, если женщина сталкивается с проблемами, она остается с ними один на один. «Мы ежедневно получаем жалобы», — говорит Милтон Турьясима, помощник комиссара министерства по гендерным вопросам, труду и социальному развитию Уганды.
Фарида Нассанга и ее ребенок в Кампале.
The New York Times
Фарида Нассанга уехала из Уганды в 2019 году, надеясь заработать в Саудовской Аравии 200 долларов в месяц. Сначала работа казалась обычной, но однажды хозяин дома избил и изнасиловал ее. Вскоре Фарида забеременела, и когда жена насильника узнала об этом, ее немедленно отправили обратно на родину. Сейчас она живет в Уганде в одной комнате вместе с матерью и тремя детьми, младший из которых родился после того нападения. Компенсации за пережитое в Саудовской Аравии Фарида так и не получила.
Мэри Нсимента заперли на крыше дома под жарким солнцем за то, что она попросила заплатить заработанные деньги.
The New York Times
Шрам на спине Мэри от операции на позвоночнике после того, как она спрыгнула с крыши.
The New York Times
Мэри Нсиимента, мать-одиночка из Уганды, отправилась в Саудовскую Аравию в поисках заработка. Она устроилась в семью с пятью детьми, которые, по ее словам, избивали ее палкой и сыпали отбеливатель в глаза. Их отец не выплачивал ей зарплату, а когда Мэри несколько раз напомнила о своих деньгах, хозяева заперли ее на крыше трехэтажного дома. Женщина была уверена, что умрет там от жары и обезвоживания, поэтому решилась на побег — спрыгнула вниз, получив серьезную травму позвоночника. Соседи помогли ей добраться до больницы, но когда она рассказала врачам и полиции о случившемся, ей просто посоветовали вернуться на работу. Мэри отказалась, и тогда саудовское агентство отправило ее обратно в Уганду. Из-за полученных травм она больше не может работать.
Юнис Ачиенг в день отъезда в Саудовскую Аравию. Она была найдена мертвой в баке с водой на крыше дома, в котором работала.
The New York Times
В 2022 году кенийская домработница Юнис Ачиенг в панике позвонила родственникам и сообщила, что ее работодатель-саудит угрожает убить ее и выбросить тело в бак с водой. «Она кричала: "Пожалуйста, придите, спасите меня!"» — вспоминает ее мать. Спустя некоторое время тело Юнис действительно обнаружили в баке с водой на крыше дома, где она работала. Судмедэксперты заявили, что степень разложения не позволяет точно определить причину смерти. Саудовская полиция классифицировала случившееся как «естественную смерть».
Муж и двое сыновей Аиши Миме.
The New York Times
Саудовские власти также заявили, что Аиша Миме из Уганды скончалась по естественным причинам. Однако ее мужу позвонил работодатель жены и поставил перед выбором: либо он получит тело Аиши, либо ему переведут 2 800 долларов — сумму ее невыплаченной зарплаты. «Я сказал ему, что независимо от того, пришлете ли вы мне деньги или нет, я хочу получить тело своей жены», — вспоминает мужчина. Когда он наконец получил его, оказалось, что у Аиши были сломаны три ребра, ожоги от электрошокера и многочисленные синяки.
The New York Times также рассказывает истории других женщин из Кении и Уганды, пострадавших после работы в Саудовской Аравии. Мэри Ньямбура утверждает, что ее работодатели сбросили ее с балкона — теперь она прикована к инвалидному креслу. Жозефин Учи рассказывала, что вела хозяйство и ухаживала за 12 членами саудовской семьи, при этом ей позволяли спать всего четыре часа в сутки. По словам Маргарет Муэни, ее работодатель заявлял, что «купил» ее, отобрал паспорт и лишал еды. Мванакомбо Нгао после возвращения из Саудовской Аравии оказалась в психиатрической клинике — она не помнит, что с ней произошло во время работы.
Согласно саудовскому законодательству, если иностранному работнику необходимо вернуться на родину, расходы на его отправку должны покрывать либо работодатель, либо рекрутинговое агентство, либо саудовское правительство. Однако на практике это правило выполняется далеко не всегда. В 2022 году кенийская домработница Ханна Нджери Мириам потеряла работу и обратилась за помощью в центр Sakan — компанию, которой саудовские власти поручили предоставлять жилье и юридическую поддержку трудовым мигрантам в сложных ситуациях. Ханна надеялась, что центр поможет ей вернуться в Кению, но вместо этого ей сказали, что выезд возможен только после уплаты 300 долларов. Вскоре ее семье сообщили, что Ханна погибла при попытке сбежать из центра Sakan, став жертвой несчастного случая.
Официальный представитель министерства труда Саудовской Аравии сообщил The New York Times, что власти расторгли контракт с Sakan и передали управление центрами помощи иностранным работникам кадровому агентству Smasco. Однако ситуация, похоже, не изменилась. Три кенийские женщины, находившиеся в центре Smasco, заявили, что вернуться домой смогут только при условии оплаты — теперь уже не 300, а около 400 долларов. «Это замкнутый круг злоупотреблений, с которым никто не борется», — отмечает кенийский адвокат Стефани Маригу.
Инна Полишко