Премьер-министр Великобритании Кир Стармер оказался под угрозой политического краха. Накануне он отказался уходить в отставку, несмотря на растущее давление после публикаций, связанных с делом Эпштейна, которые, по мнению его критиков, могут дестабилизировать все правительство.
Прошло меньше двух лет с момента убедительной победы Лейбористской партии на выборах, однако, по оценке The Economist, Стармер уже стал самым непопулярным премьер-министром в истории страны. При этом новые данные Morning Consult показывают, что даже на этом фоне он не является самым непопулярным лидером в Европе.
Во Франции рейтинг одобрения президента Эммануэля Макрона опустился до 16%, что создает условия для победы ультраправого Национального объединения на президентских выборах в следующем году. В Германии канцлер Фридрих Мерц также сталкивается с резким падением поддержки. Эта динамика отражает общий европейский сдвиг против действующих властей на фоне инфляции, экономической стагнации и миграционных проблем.
Осознавая крайне низкий уровень общественной поддержки, 10 февраля Макрон резко усилил публичную риторику об угрозах со стороны администрации Трампа. Он заявил, что период относительного затишья в отношениях между США и ЕС не стоит воспринимать как устойчивый, и предупредил о возможном давлении Вашингтона на Европу — прежде всего в сфере цифрового регулирования и экономической политики. Во Франции критики президента расценивают эти выступления как попытку переключить внимание с внутренней повестки и собственного политического кризиса на внешнюю угрозу, вокруг которой проще мобилизовать общественное мнение.
При этом позиция Макрона выглядит противоречивой. Параллельно с жесткими заявлениями в адрес США он призывает европейцев возобновить диалог с Россией и строить новую архитектуру европейской безопасности с участием Москвы, исходя из того, что географическая и политическая реальность не изменится. Такое сочетание — конфронтационная риторика в отношении Вашингтона и готовность к переговорам с Кремлем — вызывает критику внутри ЕС и усиливает сомнения в последовательности внешнеполитической линии президента Франции.