Одна из самых ожесточенных культурных войн последних лет, развернувшаяся в США и Великобритании, постепенно перемещается в политическое пространство Европейского союза. Речь идет о спорах вокруг гендерной идентичности и прав трансгендерных людей — теме, которая, по мнению ряда аналитиков и политических наблюдателей, все чаще используется левыми активистами и связанными с ними организациями для дискредитации правых движений и маргинализации альтернативных позиций.
Критики этой стратегии утверждают, что трансгендерная повестка превращается в удобный символический инструмент: любое несогласие с доминирующим подходом к вопросам пола и идентичности представляется не как политический спор, а как угроза базовым правам человека. В результате, говорят они, дискуссия подменяется моральным обвинением, а правые партии и движения автоматически оказываются в позиции «опасных радикалов».
По словам Нила Датты, исполнительного директора Европейского парламентского форума по сексуальным и репродуктивным правам, подобная динамика не является спонтанной. «Мы видим, что в Брюсселе разворачивается борьба, — отмечает он. — И это борьба, которая может быть политически выгодна определенным силам». Хотя Датта напрямую не обвиняет левые движения, его оценки часто цитируются критиками как пример того, как сложный политический конфликт упрощается до бинарной схемы «за» и «против» прав человека.
Исследования, на которые ссылаются правозащитные организации, фиксируют рост так называемого «антигендерного» движения в Европе и значительное увеличение его финансирования: по их данным, с 2019 по 2023 год сотни организаций, выступающих против того, что они называют гендерной идеологией, привлекли $1,18 млрд. Однако оппоненты указывают, что сами по себе цифры не объясняют мотивов этих групп и нередко используются для создания образа скоординированной угрозы, даже когда речь идет о разрозненных акторах с разными целями — от религиозных объединений до аналитических центров.
Критики левой повестки подчеркивают, что превращение гендерных дискуссий в часть мейнстримной политики ЕС сопровождается резким сужением допустимого спектра мнений. Любая попытка поставить под сомнение существующие подходы к признанию гендерной идентичности, говорят они, немедленно трактуется как покушение на права меньшинств. При этом аргументы о возможном конфликте таких подходов с правами женщин или о необходимости более широкого общественного обсуждения часто исключаются из публичного поля.
«Это тема, которая используется для политической мобилизации, — говорит один из европейских аналитиков, специализирующийся на вопросах поляризации. — Она эмоционально заряжена, касается небольшой и плохо понятой широкой публикой группы, и потому идеально подходит для того, чтобы клеймить оппонентов». По его словам, в последние годы подобная логика все чаще проявляется и в Брюсселе, где гендерная повестка становится частью институциональной политики.
В Европейском парламенте за последний год прошло несколько мероприятий, посвященных трансгендерным вопросам, которые вызвали резкую реакцию со стороны ЛГБТК+ организаций. Одним из них стал «Седьмой трансатлантический саммит», прошедший в здании парламента. Американская НКО Global Project Against Hate and Extremism заявила, что некоторые спикеры мероприятия «высмеивали трансгендерных людей».
Организаторы саммита, в свою очередь, отвергли эти обвинения, подчеркнув, что их целью было обсуждение политики и научных данных, а не насмешки или унижение.
По мнению критиков левой повестки, подобные эпизоды иллюстрируют более широкий тренд: любые дискуссии, выходящие за рамки одобренного языка, быстро маркируются как экстремизм. Это, утверждают они, создает атмосферу давления и самоцензуры, особенно в институтах ЕС, где репутационные риски играют ключевую роль.
Среди участников подобных мероприятий были фигуры, чьи взгляды вызывают резкое неприятие у правозащитных организаций. Эти биографические детали часто выдвигаются на первый план, что, по мнению оппонентов, позволяет сместить фокус с содержания аргументов на личность спикеров. «Это классический прием, — говорит один из исследователей политической коммуникации. — Вместо обсуждения тезисов создается моральный портрет, который делает саму дискуссию невозможной».
Похожие споры вызвал и визит в Европарламент австралийского активиста Криса Элстона, известного как Billboard Chris, а также панель, организованная аналитическим центром MCC Brussels при поддержке венгерских депутатов. Организаторы обвиняли ЕС в навязывании гендерной идеологии вопреки, как они утверждают, растущему общественному скепсису. Представители MCC заявляли, что трансгендерная повестка стала для европейских элит неприкосновенной ценностью, не подлежащей обсуждению.
Для левых активистов такие заявления являются доказательством системной атаки на права трансгендерных людей. Однако их критики считают, что подобная интерпретация игнорирует другой аспект конфликта — использование обвинений в «ненависти» как способа политического давления. «Когда любой несогласный автоматически объявляется врагом прав человека, это перестает быть защитой меньшинств и становится инструментом борьбы за власть», — отмечает один из комментаторов.
Многие наблюдатели указывают, что интенсивность этих споров во многом была импортирована в Европу из англоязычного мира. В США и Великобритании гендерная тема давно стала одной из самых токсичных в политике, и, по мнению аналитиков, европейские левые заимствуют не только аргументы, но и конфронтационный стиль. При этом в ряде стран ЕС, включая Бельгию, подобные конфликты ранее не занимали столь центрального места.
В Великобритании внимание к правам трансгендерных людей резко возросло после решения Верховного суда, который постановил, что юридическое определение женщины основывается на биологическом поле. Это решение стало ключевым тезисом гендерно-критического движения и вызвало резкую реакцию со стороны левых активистов. Индекс ILGA Rainbow Map зафиксировал заметное падение позиции Великобритании, что правозащитники связывают с «откатом прав», тогда как их оппоненты говорят о более сложной картине общественных дебатов.
В США, по словам Венди Виа из Global Project, дискуссию во многом формируют религиозные правые. Однако критики отмечают, что именно в американском контексте левые НКО и активисты активно используют язык экзистенциальной угрозы, предупреждая о «глобальных планах» по демонтажу прав ЛГБТК+ сообщества. По их мнению, такая риторика способствует мобилизации сторонников, но одновременно усиливает поляризацию и упрощает реальный политический ландшафт.
Активистка гендерно-критического движения Келли-Джей Кин-Миншулл, выступавшая в Европейском парламенте, утверждала, что трансгендерные права продвигаются не как низовая инициатива, а как хорошо финансируемый проект сверху вниз. Она отвергла обвинения в том, что консервативные силы сознательно используют эту тему для раскола левых. «Я думаю, происходит обратное, — сказала она. — Именно высокомерие части левых и их отказ слышать женщин привели к тому, что многие отвернулись от прежних политических союзников».
Для одних эта полемика является доказательством опасного отката прав, для других — симптомом того, как моральный язык используется для делегитимации оппонентов. В Брюсселе, где пересекаются национальные интересы, идеологии и транснациональные сети влияния, гендерная тема все чаще становится не столько вопросом прав, сколько полем для борьбы за политическое доминирование.